Геннадий Южаков - Сингапур

— Т-и-н-а! Вылажу!

Оказывается, поторопился…Тина показала рукой оставить бочку и лечь на траву. За то время, пока он сидел в воде, она успела наломать веток с листочками и не обращая на него внимания, старательно раскладывала их на траве. Тоболин, пока поглядывая на нее из чана и не решаясь его покинуть, начал понимать, какую пытку ему предстоит еще вытерпеть. Не догадывался о другом: среди веток, она уложила несколько пушистеньких колючек. И безусловно, они с определенной целью. Почувствовать полноту удовольствия, воздействовать как целебно-профилактическое средство.

Наконец, «веник» в руках девушки. Он то и напомнил Тоболину о родной и далекой бане. Не стал ждать вторичного приглашения. Любопытство, подогреваемое воспоминаниями, толкало на любое испытание. И далее картина выглядела более чем забавно: русский обнаженный мужик распластался на малюсенькой поляне рядом с хижиной. Над ним с веником в руке молодая туземка. Без сомнения, вокруг джунгли, а не сибирская тайга. И если бы этот момент остановить…. Ведь, дело происходит не в настоящей бане…(в нашем понятии). Вокруг дикая природа, гроздья благоухающих цветов, порхающие в воздухе бабочки и стрекозы…

Тина энергично взялась за дело. Сначала медленно, затем постепенно ускоряя движения рукой, хлестала веником по спине, по ребрам, по ногам… Не чувствуя боли, а только жжение, Тоболин терпел и думал: «А ведь, это действительно, сродни русской бане. Миклухо-Маклай, как известно, от этих мест путешествовал далековато. Между тем определенно, кто-то из наших здесь побывал. Только вот когда? Понятно одно: такая баня пришла в деревню не сегодня и не вчера.» Другой вопрос: почему вместо специального помещения чаны с водой?

Тоболин пытается хоть на мгновение быть счастливым, но мешает память.

Она еще очень больна. Тоболин невольно вспомнил последнюю и жуткую ночь на судне, глаза радистки, полные сумашедшего отчаяния.

Сидя в горячей воде, Тоболин не чувствовал собственной кожи. А из чана с холодной водой вылез ободревшим, но как только ступил на землю, она заколыхавшись подобно морским волнам, поехала из под ног. Хорошо, подвернулась коряга, на которую он и присел. Кожа, казалось, превратилась в сито, через которое процеживаясь, потекло все жидкое, накопившееся внутри тела. Не заметил, как Тина, усевшись рядом на корточки, готова была ему помочь в любую секунду.

Захотелось до умопомрачения пить. Об этом он и обмолвился с Тиной. Она, сорвавшись с места, улетела в сторону хижины отца. Вернулась с глиняной чашей в руках.

— Пей. Это кокосовое молоко.

И все-таки праздник имел место, в сути которого так до конца Тоболин и не разобрался. Семейство Сутагиси снова собралось вместе.

А когда, наконец, с долгим застольем было покончено, Сотаба наклонился к Тоболину, кивком указав на женщин, таинственным голосом соообщил:

— Пусть они отправляются. Мне кое-что тебе хочется сказать.

Почтенная Кумана стала собираться, за ней с пола поднялась и Лона. На некоторое время Сотаба выпроводил и Тину. И когда она последней покинула хижину, обратился с вопросом к Тоболину:

— Александр, Тина тебе не мешает?

— С чего ты взял, Сотаба? — Вопрос Тоболину показался очень странным.

— Ну мало ли что…

— Наоборот… А все-таки, Сотаба, в чем дело?

— Знаешь, Александр, в деревне живет очень древняя старуха….Шаманка. Так на нее иногда находит…Особенно по ночам. У неё возникает потребность неожиданно посещать чужие хижины. Вроде, как изгоняет злых духов. К концу жизни возомнила себе, якобы деревня принадлежит ей и она в ней единственная хозяйка. Мы то знаем о ее причудах, так ничего. Вот мы с Куманой и решили держать при тебе дочь. Чтобы старуха тебя не напугала. Что интересно, она ведь еле ползает, без поддержки и сидеть — то не в состоянии, а надо же, в некоторые ночи, чаще в лунные, у нее появляется способность передвигаться на своих двоих.

Не поверить словам Сотабы Тоболин не мог и на самом деле ощутил внутри холодок, когда представил: старуха на четвереньках, ночью с воплями вползает в хижину…Картина- не для слабонервных.

— Не тяготишься деревенской жизнью? — Вдруг спросил Тоболин Сатабу, — после того, как повидал городскую жизнь…

Сотабе не понадобилось много времени чтобы собраться с мыслями.

— Нет. Здесь все просто. Всех знаешь. А в городе одна суета. Много людей, но все равно чувствуешь себя одиноким. На чужбине, говаривала моя бабушка, и воздух чужой. Она дожила до восьмидесяти лет и не разу не была в городе. Кстати, о чем я расскажу, не является для моей семьи секретом. За моей бабкой в молодости приударил один португалец, случайно заплывший на корабле в наши края. Давно это было. К сожалению, роман продолжался недолго. Португалец уплыл. В итоге, моя мать родилась не чистых кровей филиппинка. Так, что в моих жилах течет наполовину португальская кровь.