Геннадий Южаков - Сингапур

Ответ Тоболину показался исчерпывающим и на всякий случай спросил:

— Вам больше нечего сказать?

Тоболин взглянул чифу прямо в глаза.

— Есть, капитан. Правда, это дело не мое…Какая-то загвоздка с бывшим капитаном. Действительно, в последние дни перед заходом он неважно себя чувствовал. Тем не менее, оказаться в госпитале…Факт довольно странный. Вместо Стиверта до вас приходил еще один капитан. Не то кореец, не то японец по национальности.

— И что же?

Старший офицер, снисходительно улыбнувшись, негромко ответил:

— Мне неизвестно почему, однако на другой день он не появился. Может, не понравилось судно, а может быть, зарплата…

Тоболин решился на прямой вопрос.

— А вы, Халимед, как считаете, судно хорошее?

Односложно ответить оказалось для него непросто. В его карих красивых глазах появилось сомнение, и все-таки, ответ был не таким плохим.

— Это смотря как посмотреть, или со стороны судовладельца, или со стороны команды…

Тоболин посмеялся над его ответом и, чтобы успокоить старшего офицера, высказал свои первые впечатления.

— Халимед, вы хоть и расплывчато сказали, а, пожалуй, верно. Что касается меня, то по короткому моему знакомству, организация на судне мне понравилась, а там посмотрим…Я вас больше не задерживаю.

Чиф с искренней благодарностью взглянув на Тоболина, покинул каюту. В затянувшейся стоянке на рейде Сингапура Тоболин по существу ничего предосудительного не усматривал. Всякое случается в морской практике. Зато согласился с такой мыслью: если бы она была короткой, возможно, не попал бы на судно. Значит, это можно отнести к везению. С другой стороны — на то и капитан, чтобы беспокоиться. А в принципе, решил он, пусть разбираются между собой судовладелец и фрахтователь. Однако, информация чифа по поводу назначения еще одного капитана привела его к некоторым размышлениям. Ему показалось, существует некая связь между заменой Стиверта и продолжительностью стоянки. Или настолько оказалась серьезной болезнь, или все-таки конфликт между Стивертом и судовладельцем?

Закрывая вопрос стоянки, Тоболин решает оповестить старшего механика о своём вступлении в должность. Для этого, а больше для порядка, поскольку обязанность капитана перед выходом в море иметь представление о состоянии механизмов. Одеваясь, как положено капитану, подумал: «На наших судах все гораздо проще. Здесь — иностранцы, с ними надо обходиться поделикатнее.»

Набрав номер телефона каюты старшего механика, Тоболин попытался представить образ Иогана Краузе. Наверняка любит пиво. Конечно, рыжий, в крайнем случае — светлый или лысый. Неразговорчив, надутый и толстый. И когда тот неуклюже входил в капитанскую каюту, широко переставляя толстые, короткие ноги, Тоболин с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. Оказался во многом прав и даже точен.

Они с пристрастием взглянули друг на друга и подали руки. После чего старший механик, не подыгрывая капитану, смело развалился на диване. Для полноценного знакомства ему было предложено виски. Услышав отказ, Тоболин намекнул на пиво. Старший механник в этом случае с радостью согласился. А Тоболин прибавил себе еще один плюс.

Составить заочно образ того или иного человека-большое дело, проще будет разговаривать. Главное-не ошибиться. Тоболин даже вспомнил о личности, рядом с которой бы Краузе имел немного различий. Изумительное сходство его с Никитой Хрущевым Тоболина поразило. Конечно, разница огромна в одном: тот — хохол, а этот — немец. Никита, спроваженный на пенсию, в быту носил точно такие же помятые хлопчато-бумажные брюки китайского производства. Правда, вряд ли на стармехе были одеты китайские… Понятно было одно, старший механник не придерживался униформы, а одевался, как попало. А если вспомнили о Хрущеве, так Тоболину повезло дважды. Один раз он видел его будучи практикантом на пассажирском судне «Балтика». Тогда Хрущев собирался на этом теплоходе сделать плавание с визитом в какую-то иностранную державу. А с брюками был связан другой эпизод. Хрущев давал интервью журналисту прямо со своей дачи. В то время он уже являлся пенсионером. Тогда, по телевизору Тоболин и обратил внимание на его брюки. И они почему-то запомнились.

Трудно, например, представить взаимоотношения между англичанином и немцем, работающих на одном судне, когда немец-капитан, а англичанин-старший механник. Англичане, как и немцы, считают себя исключительными людьми. А теперь аналогичный случай, только капитан-русский. Пожалуй, было бы проще, если наоборот.