Геннадий Южаков - Сингапур

— Для этого и предназначен…

Тот факт, что её оберегают, придал ей уверенности и она пожалела о не состоявшемся с мужчиной разговоре.

— Вы не оуждаете меня за легкомысленный поступок?

— Какой, Фрау Анна?

— Отказ от общения с тем мужчиной.

— Ну что вы! Нам было достаточно того общения, какое состоялось.

— И что же мне делать дальше?

— Ничего, фрау Анна. Развлекайтесь. Смотрите телевизор. И главное — спокойно спите. Завтра я обязательно вам позвоню. Спокойной ночи.

— И вам, инспектор, спокойной ночи.

Анна положив трубку, спохватилась. Забыла спросить у инспекторя, что же делать с малюсенькой пупырочкой-микрофончиком в виде блестящей звездочки, который он сам воткнул в воротник её платья. Но решила так: поскольку ничего не сказал, значит, пусть там и останется. Тем более, что платье она сняла сразу же после прихода в номер.

Упоминание Касатакой о капитане моментально решило его участь.

Утром проснувшись, Тоболин первым делом выглянул в иллюминатор, убедиться осталась ли на прежнем месте шаланда. Да, она стояла, но уже не на воде, а подпертая с бортов деревянными конструкциями, возвышалась бортами над песчаным пляжем. С отливом вода опустилась примерно на три метра, оставив после себя осушную полосу. За кормой шаланды слышался звонкий стук молотка. Чтобы получше разглядеть, Тоболин подполз к краю форпика. Отсюда ему удалось рассмотреть и самих мастеров. То были вчерашние парень и мужчина, которого он считал шкипером. Иногда они отходили от рабочего места и пили из бутылок воду. Где-то к полудню, парень снова ушел в том же направлении, что и вчера.

Тоболин незаметно опустился с палубы на землю, и опираясь на палку, направился в сторону шкипера. На этот шаг его толкало не только желание осуществить свой план, но и внутренняя потребность пообщаться с людьми. Добравшись до форштевня ремонтируемой шаланды, он замер на одном месте, не рискуя шкипера напугать. Тот же, не замечая чужого человека, что-то колдовал наклонившусь над дейдвудом. Находясь в безвыходном положении, Тоболин, простояв довольно длительное время, наконец, решился подойти. Рыбак, услышав шаги, поднял голову, выпрямился и молоток выпал из его руки. Тоболин и сам напугался, когда увидел лицо шкипера. Было такое впечатление, что достаточно сделать даже один шаг, как он во все ноги рванет в деревню. И чтобы этого не случилось, Тоболин остановился и заговорил по-английски:

— Не бойтесь. Я моряк. Мне нужно с вами поговорить…

Тоболин тыча себя пальцем в грудь, несколько раз повторил «я — моряк». Он допускал, что малаец хоть немного, но английский понимал. К тому обязывала его профессия. «Но, кажется, я терплю неудачу!» — с отчаяньем подумал Тоболин, глядя на шкипера. Тот продолжал стоять, как вкопанный и не хотел понимать английского языка. Или страх перед человеком, странного вида, похожего на бандита с большой дороги, лишил его дара речи, или просто неожиданность. Их разделяло расстояние небольшое, всего с десяток шагов. Мысли беспорядочно долбили голову Тоболина, но ни одна из них, казалось, не могла решить проблемы сближения. И даже не мысль, а резкая боль в ноге заставила опуститься Тоболина на песок. Он присел и, подняв штанину, не обращая внимания на шкипера, рукой стал массажировать больное место. Опухоль как будто бы спадала и по сравнению с тем, какой была раньше, значительно уменьшилась в размерах. Встревожило другое: на её месте появилась сизая синева с кровяными вкраплениями, которые наводили на мысль о разрые кровяносных сосудов. Постепенно боль вроде бы успокаивалась. И после того, как стало терпимо, Тоболин вспомнил, с какой целью здесь оказался. Шкипер стоял рядом и внимательно рассматривал его ногу. Странно то, что Тоболин не услышал его шагов.

— Очень болит… — сказал он, обращаясь к шкиперу.

Тот на своем языке что-то невнятное пробомотал и, видимо, таким образом выразил свое сочувствие. Тоболин некоторое время соображал, как бы получше объяснить. Догадка свалилась как подсказка всевышнего: «Песок! Чем не материал для наглядного пособия!» И схватив палку, принялся на нем рисовать. Большой корабль, взрыв, корабль переломился, а один человек падает в воду. Затем он плывет. И вот, наконец, берег. Тоболин, бросив палку, взглянул на шкипера. По выражению его лица можно было судить — кое-что понял. «Дело, кажется, сдвинулось с мертвой точки»-обрадовался Тоболин. Теперь ему предстояло объяснить шкиперу главное: