Эдвард Эбби - Банда гаечного ключа

— Куда этот проход ведет? — спросил он.

Смит встал, оглянулся.

— Куда-то наверх, в Финз, это все, что я могу сказать.

— Это вроде бы куда нам надо?

— Да, но этот каньон побольше и тоже ведет туда, но скорее всего не в тупик. Эта маленькая трещина скорее всего тупик, я их повидал. Отвесные стены в сто футов в конце.

Хейдьюк заколебался, глядя в боковой каньон, затем в душную жару и извивающиеся повороты большого каньона.

— Возможно этот тоже тупиковый.

— Все может быть, — сказал Смит, — но он больше, и скорее всего ведет к воде.

— Откуда уверенность?

Редкий Гость поднял свой длинный беспокойный нос в потоки воздуха.

— Я чувствую ее запах, — он снова показал на влажный песок возле слияния двух каньонов. — Основная утечка воды идет из этого каньона.

— Мы могли бы найти воду прямо здесь, — сказал Хейдьюк.

— Но воды будет мало, разве что смочить горло, но копать будешь полчаса. Здесь поверхностные воды там, куда мы идем, я чувствую и я ее найду.

— Ладно, Джордж, — сказала Бонни, — если мы не найдем воду в ближайшее время, Док упадет. И я за ним.

Вода. Они все думали только о воде. Она была вокруг. Над ними громадились кучевые и дождевые облака были полны ее в виде пара. Цистерны воды. Над краями плато в трех тысячах футов над Краем Земли за каньонами плыли громадные облака с ниспадающими полосами ливня, которые испарялись не достигая земли. Две тысячи футов ниже и всего в нескольких милях, в глубине каньона Катаракт, Грин и Колорадо несли свои объединенные воды через пороги ревущими тоннами, способными утолить любую жажду, облегчить любую скорбь. Но только если до нее добраться.

Хейдьюк согласился со Смитом. Банда шла дальше, по скалам и гальке, песку и гравию, по террасам гладкого песчаника. Они прошли еще один крутой поворот каньона. Смит остановился осмотреться. Остальные сгрудились позади него.

В трехстах ярдах, где каньон делал поворот, они увидели кучу валунов, размером с небольшое бунгало, наваленных как попало, поперек дна каньона. В дальнем конце этой кучи камней, на верхнем уровне, выделяясь зеленью и живостью, между стен стоял большой прямой тополь. В этом красном лабиринте оно было как дерево жизни. Сеянцы тополя, ивы, тамариска и лаванды очерчивали незаметный отсюда ручей. Слабое благоухание витало в воздухе.

Свет в каньоне, хотя и непрямой, был золотой и теплый, отраженный и преломленный монолитными стенами, где ласточки летали под обрывом кромки каньона.

— Греки, — хрипло произнес доктор Сарвис, безнадежно, пересохшим горлом и сухим языком, — были первыми, кто начал мыслить, — он попытался прочистить горло. Смит взял его за руку.

— Док, — сказал он так тихо, что остальные приблизились, чтобы слышать его, — ты слышишь то, что я слышу?

Они прислушались. Каньон, казалось, был полон абсолютного покоя. Идеального, кристального и вневременного совершенства. Кроме одного слабого изъяна, который нарушал тишину, сопровождал ее но не противоречил. Звук как будто кто-то или что-то дергает басовую струну соль у контрабаса, плохо натянутую. Ритмичное кваканье.

— Что это? — спросила Бонни.

Смит улыбнулся.

— Это звук воды, милая. За теми скалами, за тополем.

— Больше похоже на лягушку.

— Где лягушки, там и вода.

Все уставились на великолепную зелень дерева.

— Ну так пошли, — сказала Бонни, — чего же мы здесь стоим? — Она сделала шаг вперед, Док подался вперед.

— Подождите, — прошептал Хейдьюк.

— Что?

— Не ходите туда.

Что-то в его голосе и позе заставило их замереть. Они снова прислушались. Сейчас тишина стала абсолютной. Лягушка, контрабас, остановилась, и даже нежные листья большого дерева перестали шелестеть.

— Что ты слышишь?

— Ничего.

— А видишь?

— Ничего.

— Так почему?

— Мне это не нравится, — прошептал Хейдьюк, — что-то здесь не так. Там что-то шевельнулось. Я думаю они там, за поворотом, следят за родником.

— Кто они.

— Люди с вертолета. Кто-то. Давайте лучше уберемся.

Бонни смотрела на тополь, тамариск и иву, кучу валунов, ждущих освобождения временем и геологическими процессами, ожидающие следующей катастрофы. Она посмотрела на Смита, оглядывающегося назад, туда, откуда они пришли.

— Что скажешь, Редкий?

— Кто-то спугнул лягушку. Джордж прав.

На красивом лице Бонни появилось страдание.

— Но мы же хотим пить, — пролепетала она, на глаза ей навернулись слезы.

— Небольшое стратегическое отступление, — сказал Смит, ведя их в обратном направлении, по обожженным выгоревшим камням русла, которое не видело воды видимо около семнадцати лет.