Джон Грин - Бумажные города

Господин Шпигельман пожал мне руку, и они ушли. Как только дверь закрылась, мой папа выдохнул:

— Ух.

— Ух, — согласилась с ним мама.

Папа обнял меня за плечи:

— Неблагоприятная ситуация, да, дружище?

— Они придурки, — сказал я.

Мои предки всегда радуются, когда я ругаюсь при них. По лицам вижу. Потому что это означает, что я им доверяю, что я могу быть самим собой с ними. Но сейчас они все равно казались какими-то печальными.

— Родители Марго переживают жесточайшие приступы нарциссизма, когда она выкидывает подобные фокусы, — объяснил мне папа.

— И это мешает им быть хорошими родителями и успешно воспитывать детей, — добавила мама.

— Придурки, — повторил я.

— Честно говоря, — ответил папа, — ты, скорее всего, прав. Ей, наверное, нужно внимание. Видит бог, я бы от него тоже не отказался, если бы мне попались такие родители.

— Когда Марго вернется, — сказала мама, — она, наверное, жутко расстроится. Ведь они ее бросают! Отказываются от нее, когда ей особенно необходимо чувствовать себя любимой.

— Может, пусть она у нас поживет, когда вернется, — предложил я и, только сказав это, осознал, насколько крута эта идея.

У мамы тоже вспыхнул взгляд, но потом она что-то такое прочла на папином лице и ответила обычным сдержанным голосом:

— Ну, мы точно будем ей рады, хотя это и вызовет определенные трудности — ведь ее родители живут по соседству. Но когда она вернется в школу, скажи ей, что мы ее приглашаем конечно же, а если она не захочет жить именно здесь, у нас есть и другие возможности, чтобы ей помочь, все можно обсудить.

Тут вышел Бен — судя по его прическе, ученые явно что-то напутали с силой притяжения.

— Мистер и миссис Джейкобсен — рад вас видеть, как всегда.

— Доброе утро, Бен. Я даже не была уверена, что ты у нас ночуешь.

— Да я и сам не был уверен. Что-то случилось?

Я рассказал ему о визите детектива и Шпигельманов и о том, что Марго теперь формально считается пропавшим без вести взрослым. Когда я закончил свой рассказ, он кивнул и ответил:

— Наверное, стоит обсудить это дело за тарелочкой горяченького «Восстания».

Я улыбнулся, и мы пошли в мою комнату. Вскоре пришел Радар, и меня тут же выгнали из команды, потому что нам предстояла сложная миссия, а я, несмотря на то что был единственным владельцем этой игры, особого успеха в ней не достиг. Я наблюдал за тем, как они ходят по кишащей упырями космической станции.

Бен сказал:

— Гоблин, Радар. Гоблин.

— Вижу.

— Иди сюда, подонок маленький. — Бен резко крутанул контроллер. — Папочка отправит тебя через Стикс на паруснике.

— Что это ты в свою ругань греческую мифологию начал вплетать? — поинтересовался я.

Радар рассмеялся, а Бен заколотил по кнопкам, вопя:

— Жри, гоблин, жри! Как Зевс сожрал Метиду!

— Я склонен думать, что она вернется к понедельнику, — сказал я. — Школу никто особо не стремится пропускать, даже Марго Рот Шпигельман. Может, она у нас до конца учебного года поживет.

Радар ответил путано, как и полагается, когда ты играешь в «Восстание»:

— Я даже не понимаю, чего она сбежала, из-за того сзади чертяка, не, чувак, лучевой пушкой его, что с этим своим поссорилась? Я-то думал, что у нее к таким склеп где, слева, что ли вещам иммунитет.

— Не, — сказал я, — дело не в этом, ну, я так думаю. По крайней мере, не только в этом. Марго Орландо просто ненавидит, она называет его бумажным городом. Ну, потому что он весь фальшивый и хлипкий. Думаю, она от него просто отдохнуть решила.

Я выглянул из окна и тут же заметил, что кто-то, наверное, детектив, опустил жалюзи в комнате Марго. Но смотрел я не на жалюзи. А на наклеенный на них черно-белый постер. На снимке был изображен чуть сгорбленный мужчина, смотрящий вперед. На губе висит сигарета. На плече — гитара, а на ней выведено краской: «ЭТОТ ИНСТРУМЕНТ УБИВАЕТ ФАШИСТОВ».

— У Марго в окне что-то есть.

Музыка из игры смолкла, Радар с Беном опустились на колени рядом со мной.

— Это только что появилось? — спросил Радар.

— Я миллион раз эти жалюзи видел, — ответил я, — но постера на них раньше не было.

— Странно, — сказал Бен.

— Сегодня утром предки Марго сказали, что она иногда оставляет подсказки, куда ушла, — добавил я. — Но они всегда очень расплывчатые, все равно ничего не поймешь, пока она не вернется.

А Радар уже взялся за дело — стал искать эту цитату в своей Мультипедии.

— Это Вуди Гатри, — сказал он. — Певец в стиле фолк, годы жизни 1912–1967. Пел о жизни рабочего класса. Типа «Эта земля — твоя». Коммунист, в некотором смысле. Вдохновитель Боба Дилана.