Джон Грин - Бумажные города

Я закрыл глаза. Как мне хотелось сказать ей, что сейчас не самая лучшая ситуаций, чтобы острить. Но охранник рассмеялся.

— Ты ж знаешь, наверное, что тут пару лет назад мужик сиганул в аквариум, и нам велели, если кто вломится, нипочем не выпускать, даже если попадутся такие хорошенькие.

Марго оттянула майку, чтобы она не так липла к телу. И только тут я понял, что он обращался к ее сиськам.

— Ну, тогда, похоже, вам придется нас арестовать.

— В этом-то и проблема. У меня смена кончается, я хотел поехать домой, выпить пивка и залечь спать, а ведь если копов вызывать, они не поторопятся. Я так просто вслух размышляю, — сказал он.

Марго посмотрела на него, показывая, что все поняла. Она сунула руку в карман мокрых джинсов и вытащила оттуда склизкую сотню баксов.

— Ну, вам лучше уходить. И я б на вашем месте не шел вдоль аквариума с китом. Там камеры даже ночью не выключаются, вы же не хотите, чтобы кто-то вас тут увидел.

— Слушаемся, — с притворной сдержанностью ответила Марго, и охранник пошел прочь. — Ох, — буркнула Марго, когда он удалился, — мне жуть как не хотелось платить этому извращенцу. Но блин. Деньги на то и деньги, чтобы их тратить.

Я ее едва слышал, я не ощущал ничего, кроме волнующего чувства облегчения, от которого вибрировало все тело. Это чистое удовольствие стоило всего предшествовавшего волнения.

— Слава богу, он нас не сдал, — сказал я.

Марго не ответила. Она смотрела куда-то мимо меня, так сильно сощурив глаза, что они казались почти закрытыми.

— Да, со мной то же самое было, когда я пробралась в парк «Юниверсал Студиос», — сказала она вскоре. — Ну да, крутое место, все дела, но смотреть там практически не на что. Аттракционы не работают. Все холодное, все замки закрыты. Животных почти всех на ночь куда-то прячут. — Она кивком указала на окружающую нас часть «Морского Мира». — Удовольствие, как я это вижу, не в том, чтобы просто тут оказаться.

— А в чем? — поинтересовался я.

— Может, в составлении плана. Не знаю. Когда что-то делаешь, в реальности всегда оказывается не так круто, как ожидаешь.

— Мне вообще-то очень понравилось, — признался я. — Даже если смотреть не на что.

Я сел на скамейку, Марго тоже. Мы оба смотрели на аквариум с котиками, которых там не было, а был один лишь пластмассовый необитаемый остров с кусками обнаженной скалы. Я вдыхал ее запах — пота, водорослей, шампуня с сиренью и дробленого миндаля от кожи.

Только сейчас я почувствовал усталость и подумал о том, как круто было бы завалиться вместе на траву где-нибудь здесь, в «Морском Мире», я бы лежал на спине, а она — на боку, обняв меня рукой, положив голову мне на плечо и глядя на меня. Мы бы ничего не делали — просто лежали вдвоем под бесконечным небом в парке, где все настолько хорошо освещено, что даже не видно звезд. Может быть, я чувствовал бы тепло ее дыхания на шее, может, мы могли бы валяться так до утра, а потом в парк пришли бы люди и ходили мимо нас, думая, что мы тоже туристы, и мы могли бы слиться с толпой.

Но нет. Нам надо было посмотреть на однобрового Чака, рассказать всю историю Бену, сходить на уроки, а еще меня ждала репетиционная, Дьюк и все остальное — одним словом, мое будущее.

— Кью, — сказала Марго.

Я посмотрел на нее, не сразу осознав, почему она вдруг назвала меня по имени, но потом очнулся от своего полусна. И услышал. Музычка в динамиках стала погромче, только это уже была не обычная ерунда, которую ставят в таких местах, а настоящая музыка. «Звезды падают над Алабамой» — старый джаз, мой папа любил эту песню. Даже через такие плохонькие динамики было слышно, что этот певец может взять сразу тысячу нот.

И я почувствовал, как будто от самых наших колыбелей, через того мертвеца, через наше знакомство и до этой минуты шли какие-то особые нити. Мне захотелось сказать ей, что для меня главное удовольствие — не планирование, не то, что мы сюда пришли или уйдем отсюда, а то, что наши ниточки пересекаются, расходятся, а потом снова сходятся — но прозвучало бы это, наверное, пошловато, да и она уже встала.

Марго смотрела на меня, моргая, и в тот миг она была просто невероятно красива: голубые глаза, мокрые джинсы в облипку, лицо блестит в сероватом свете.

Я встал, протянул ей руку и спросил: «Можно пригласить вас на танец?» Она сделала реверанс, подала мне руку и ответила: «Можно», и моя ладонь легла на крутой изгиб между ее талией и бедром, а ее — на мое плечо. И потом шаг вперед-вперед-в сторону, вперед-вперед-в сторону. Танцуя, мы обошли вокруг аквариума с котиками, а песня о падающих звездах все продолжалась. «Медленный танец для шестиклашек», — объявила Марго, и мы сменили позиции — она положила руки мне на бедра, а я — ей на плечи, локти в замке, расстояние между нами где-то два фута. Мы еще немного потанцевали, пока не кончилась композиция. Я сделал шаг вперед и дал Марго прогнуться, как нас учили в школе танцев. Она откинула назад одну ногу и навалилась на меня всем телом. Она либо мне доверяла, либо хотела упасть.