– В Красном Коне.
– Понятно, – буркнул следователь. – Тело в Боткинской больнице. Не вздумайте давать работникам морга денег. Всё оплачено.
– Палисадовым?
– На этот раз нет. Коллеги вашего отца позаботились. Но на похороны не придут, боятся. Просили передать коллективное соболезнование. Только генерал Рябов просил передать от себя лично…
Недошивина хоронили скромно, возле могилы Елизаветы Половинкиной, в одной ограде. Отпевал его Петр Чикомасов, получив разрешение архимандрита. Поскольку, согласно официальной версии, в момент самоубийства Платон Недошивин находился в невменяемом состоянии, на него распространялась поправка старца Нектария к Правилу Тимофея Александрийского, которое запрещало отпевать самоубийц. Но согласно поправке душевнобольных самоубийц отпевать было можно.
На перроне Иван увидел девочку, сидевшую на скамье и сильно озябшую. Он перебежал рельсы и вскарабкался на перрон.
– Ася! Ты что тут делаешь?
Она вскочила и порывисто обняла его.
– Я знала, что ты придешь!
Недошивин грустно покачал головой:
– Ты опять сбежала от Чикомасовых…
– Нет, – она потупилась, – Анастасия Ивановна меня отпустила.
– Врешь!
– Вру, – согласилась беглянка.
– А если бы я не пришел?
– Но ты же пришел…
– Глупая! Мы же договорились! Я как раз к тебе ехать собирался.
Она заплакала.
– Джон, я не могу долго без тебя!
В электричке она дала волю слезам, выговорилась и задремала у него на плече. Иван достал из кармана письмо отца Тихона, полученное вчера.
...
«Дорогой Иван! Я и супруги Чикомасовы поздравляем тебя с поступлением в семинарию! Благословляю тебя на учебу. Вот тебе совет: от дела не бегай, на дело не напрашивайся, слушайся наставников своих и чаще молись за покойных родителей…»
Дальше шли советы практического толка. В конце письма отец Тихон писал:
...
«Посылаю тебе список легенды “Об Отце и сыне”, из-за которой случилось все, что случилось с тобой. Это последняя копия, и я прошу тебя уничтожить ее после прочтения. Оригинал хранился у Великого Магистра. Я знал этого человека и надеюсь, что после истории с Вирским он одумается и встанет на путь истинный.
Да, я хорошо знал этого человека… Мы ведь учились вместе. В семинарии у него было прозвище, оценить юмор которого может только настоящий бурсак, – Полуденный бес. Это был один из самых нерадивых учеников нашего выпуска, но мы, товарищи, любили его, потому что он вносил в нашу жизнь изрядную долю разнообразия. Вечный выдумщик, изобретатель, он был одним из тех, кого называют enfant terrible (несносный ребенок) и любят до тех пор, пока они почему-либо не вторгаются в твою собственную жизнь. В конце концов с этим парнем приключилась грустная история. Легенда, которую я посылаю, была написана им в качестве сочинения на вольную тему, и текст ее так возмутил ректора, что бедняга был исключен из школы. Он был из бедной семьи ржевского псаломщика, и отец, очень надеявшийся на будущее своего сына, не перенес этот удар, запил горькую и вскоре сам лишился своего места в приходе. Семья очень бедствовала, но после революции будущий Великий Магистр неожиданно оказался у дел… Не буду рассказывать тебе всей этой истории, но только знай: легенда, которую ты держишь в руках и от которой пострадал уже не один человек, есть не более чем студенческая шутка.
Держись, мой мальчик! Ни на что не жалуйся и никого ни о чем не проси. Только Бога проси, и все будет дано тебе в нужное время. И запомни главное: самое важное после смирения – духовная трезвость. Да, мой мальчик! Именно трезвость! Как ее нам не хватает! По окончании семинарии от учебы в академии откажись и отправляйся на службу в Красный Конь. Во всем слушайся отца Петра. Прощай, мой дорогой!»
Вдруг Иван заметил, что солнечные лучи, проникая сквозь пыльное вагонное стекло, попадают на лицо Аси. Он сунул письмо в карман и подставил лучам ладонь. Вскоре она нагрелась, но это было даже приятно. Лицо девочки было спокойным. Она спала под его ладонью, как под надежной крышей. И Недошивин вдруг ощутил неразрывную связь между солнцем, своей ладонью, этой девочкой, а через нее со всеми людьми. И в этот миг сердце его растопилось окончательно. Оно потекло горячим воском и обожгло его душевное существо. Ему стало нестерпимо больно, он чуть не закричал от боли, но побоялся испугать Асю. Боль терзала его несколько минут, а потом исчезла, точно отлетела от него. Он снова улыбнулся, но на этот раз улыбка его была осмысленной. Она говорила о любви и благодарности! И более всего к Тому, кто это всё так замечательно придумал!
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу