Рейчел Кинг - Сорочья усадьба

Я вернулась к письменному столу и с удовлетворением посмотрела на то, что успела сделать. От темы я отклонилась, но мне не хотелось прерывать работы, и, подняв голову от стола в следующий раз, с удивлением увидела, что в комнате становится темно. Ну, для одного дня вполне достаточно. Я включила принтер и распечатала все, что наработала, и теперь еще оставалось время, чтобы принять душ и приодеться. Успела как раз, когда раздался звонок в парадную дверь.

— Пробовал зайти через кухню, да там было закрыто, — хмуря брови, словно это задело его лично, сказал Сэм.

— Да, извини. Это я закрыла, так, на всякий случай.

Он криво усмехнулся.

— Сразу видно, городская. Здесь у нас никто не запирает дверей.

— Кто знает, может, и стоило бы.

Кажется, на щеках моих проступил румянец.

— Ладно, не обижайтесь.

Волосы его были влажные, от него пахло дезодорантом. Вместо свитера он надел фланелевую рубашку, а вместо резиновых сапог — кеды.

Мы уселись за круглый кухонный стол, который стоял в эркере. Я налила ему пива из бутылки, обнаруженной в холодильнике, а себе красного вина, которое нашла в кладовке.

Тени постепенно густели, а с последним лучом солнца совсем исчезли, а мы с Сэмом все сидели и болтали о том о сем. Солнце село, и нежно-голубое небо окрасилось золотом и багрянцем. В комнате становилось все темней, но никто и пальцем не пошевелил, чтобы включить свет. В окне за его спиной видно было, как сороки совершают по лужайке последнюю прогулку, словно они наблюдали за домом и чего-то ждали. Когда мы умолкали, наступала полная тишина, и бормотание холодильника лишь подчеркивало ее.

Стаканы опустели, и я налила по второй. Мы рассказывали друг другу о себе, и мне было даже интересно. Он работает здесь уже три года и стал правой рукой Джоша, у него теперь больше обязанностей, но и свободы больше. Один зуб у него сломан, упал с мопеда, и когда он умолкал, видно было, как кончиком языка он ощупывает дырку. Я в свою очередь сообщила, что приехала поработать над диссертацией, но о чем моя диссертация, он не спросил, поэтому я добавила, что просто хочу пожить здесь, пока дом еще не перестроили, вспомнить время, когда дедушка был еще жив.

— Понимаю, мне бы тоже на вашем месте захотелось бы приехать, — сказал он. — Перемены всегда переносишь трудно.

Я спросила, говорил ли он с Джошем о продаже фермы, знает ли об этом Джош.

— Знает. И радости для него от этого тоже мало.

— И что он сказал?

— Да так, ничего особенного.

Но по лицу его я видела, что это не так, что на самом деле управляющий наговорил много. Еще бы, он начинал здесь двадцать с лишним лет назад простым рабочим, проработал на этой ферме всю свою сознательную жизнь, здесь у него выросли дети. Что станет с его семьей, когда продадут ферму? Я боялась ненароком столкнуться с Джошем, боялась встретить его осуждающий взгляд. Наверняка он думает, что во всем виновата я.

— Думаю, скоро останусь без работы.

Лицо Сэма снова помрачнело, таким я видела его вчера.

— Вовсе не обязательно, — сказала я. — Тот, кто купит ферму, скорей всего, оставит все, как было.

— Да ладно, пусть будет, как будет, — сказал он и осушил свой наполовину полный стакан. — Я еще молодой. Не собираюсь оставаться здесь навсегда.

— А кстати, сколько тебе лет?

— Двадцать четыре.

Я улыбнулась и молча наполнила его стакан. Он уже немного опьянел — на небритых щеках появилось два розовых пятна, — да и я тоже. Он уже не сидел, как раньше, напряженно подавшись вперед и ссутулив плечи, а откинулся назад и лениво разглядывал меня, словно прикидывал, чем закончится наша вечеринка.

— Что-то я проголодалась, надо что-нибудь приготовить, — сказала я и встала из-за стола. — Ты не против?

Он кивнул, и я засуетилась вокруг плиты, чтобы приготовить макароны с простым соусом из магазина. Я снова забыла сегодня про еду и с утра ничего не ела. За домом совсем стало темно, вершины холмов утонули во мраке, но небо над ними все еще было багровым. Стоя к Сэму спиной у плиты, я чувствовала на себе его глаза, но всякий раз, встречаясь со мной взглядом, он отворачивался, смотрел в окно или оглядывал комнату, делая вид, что его интересует пылящаяся над камином старая дедушкина коллекция заварочных чайников.

Ели мы оба жадно, видно было, что он тоже голодный. На пустой желудок вино ударило мне в голову. Сэм крепко держал вилку в руке и наматывал на нее спагетти так, будто мешал в кастрюле. Пока не съели все, оба не сказали ни слова.