Джонатан Коу - Какое надувательство!

Сегодня был дядя Лоренс. Это хорошая новость, поскольку семестр у нас еще не закончился, а моя наличность на исходе; на старика же всегда можно положиться — обязательно перед отъездом что-нибудь подкинет. Когда он приехал, у меня в комнате был Гиллам, примерно в половине первого, и мы все вместе отправились на лат. Я думал, будет настоящий фейерверк, потому что рано или поздно они с дядей обязательно дойдут до политики; все тем не менее прошло крайне добродушно. Гиллам до мозга костей лейборист — мы стараемся не касаться этой темы по большей части, но я лично думаю, что несет он преимущественно ахинею. Как бы то ни было, дядя вскоре унюхал в нем заскорузлого бивениста [22] Эньюрин „Най“ Бивен (1897–1960) — лейборист, член парламента от Эббв-Вейла, который в 1946 г. добился принятия Акта о Национальной службе здравоохранения. Биография: Майкл Фут. Эньюрин Бивен. В 2 т. Лондон, 1962 и 1973,— Прим. ред. и начал поддразнивать его за то и это. Спросил, что он думает о Национальной службе здравоохранения, и Гиллам, разумеется, впал в экстаз. А дядя на это сказал: в таком случае почему, как вы считаете, все врачи выступают против нее? — поскольку лишь вчера Британская медицинская ассоциация (еще раз) проголосовала против сотрудничества со всей этой белибердой. Гиллам что-то промямлил насчет того, что силам реакции нужно сопротивляться, а дядя тут же выдернул у него из-под ног ковер, сказав, что он, как бизнесмен, считает, что замысел централизованной Службы здравоохранения весьма и весьма здрав сам по себе, поскольку в конечном итоге медициной можно управлять как бизнесом — с акционерами, советом директоров и генеральным управляющим. И это — единственный способ сделать ее эффективной: пусть катится по рельсам бизнеса, т. е. с целью получения прибыли. Все это для Гиллама, конечно, звучало полной анафемой. Но дядя уже разошелся и начал говорить, что в действительности Служба здравоохранения — если ею должным образом управлять — может оказаться самым прибыльным бизнесом всех времен, поскольку медицина — как проституция: спрос на нее никогда не упадет, она неисчерпаема. Он сказал, что если кому-то удастся добиться того, чтобы его назначили управляющим приватизированной Службы здравоохранения, он вскоре станет одним из богатейших и влиятельнейших людей в стране. Гиллам кинулся доказывать, что этого никогда не произойдет, поскольку сам товар — человеческая жизнь — не может быть исчислен количественно. На качество жизни, сказал он, нельзя повесить ценник. И добавил: как бы Уиншоу с этим ни спорили. Этим он довольно лестно намекал на краткое сообщение под названием „Качество количественно“, которое я делал на заседании Пифагорейского общества. В сообщении я доказывал (довольно фривольно, надо заметить), что не существует таких условий — духовных, метафизических, психологических или эмоциональных, — которые нельзя выразить математически. (Доклад этот, кажется, наделал шуму: Гиллам мимоходом сообщил дяде, что его название неизменно всплывает в разговорах, когда упоминается мое имя.)

После ланча мы с дядей сели у меня в комнате пить чай. Я поздравил его с успешным розыгрышем Гиллама, но дядя ответил, что все это абсолютно всерьез, и мне следует хорошенько запомнить все, что он говорил о Службе здравоохранения. Потом спросил меня, что я собираюсь делать после окончания Оксфорда, и я ответил, что пока не решил: пойду либо в промышленность, либо в политику. Когда я упомянул политику, он спросил, на чьей стороне, и я сказал, что не знаю, а он ответил, что пока разницы нет — обе стороны слишком занесло влево, это их реакция на Гитлера. Затем сказал, что есть несколько компаний, в которых он мог бы найти для меня местечко, если я хочу: нет никакого смысла начинать с самого дна, я с таким же успехом могу сразу войти в совет директоров. Я его за это поблагодарил и сказал, что буду держать это в уме. До этого момента дядя Лоренс был мне более или менее безразличен, но, похоже, человек он приличный и достойный. Перед уходом дал мне восемьдесят фунтов десятифунтовыми билетами, и это позволит мне дотянуть до конца семестра довольно славно [23] В этом месте в дневниках возникает довольно досадный пробел. Либо Уиншоу не вел вообще никаких записей с 1949 по 1959 г., либо — что более вероятно — значимые тома дневников были безвозвратно утеряны. Чем бы это ни объяснялось, у нас нет никакого отчета о его быстром взлете к известности в промышленных кругах после окончания Оксфорда, об избрании в 1952 г. кандидатом от лейбористов, о женитьбе на следующий год или об избрании в парламент в 1955 г. (которое, по иронии судьбы, совпало с катастрофическим поражением Лейбористской партии в масштабах всей страны). В попытках отыскать какую бы то ни было документацию, способную пролить свет на политическую проницательность молодого члена парламента, я смог отыскать в архивах Би-би-си лишь расшифровку передачи, приводимую ниже, — Прим. ред. .