Джонатан Коу - Какое надувательство!

В джипе по пути из Квалат-Салеха к полигону иракский генерал спросил, что Марк по этому поводу думает.

— Неплохо, — ответил тот. — Хотя казармы показались мне довольно уязвимыми.

Генерал пожал плечами:

— Все сразу иметь невозможно. Людей заменить легче, чем машины.

— Вы считаете, эти бронедвери выдержат?

— Думаем, да. — Генерал рассмеялся и положил руку Марку на плечо. — Я знаю, вам хотелось, чтобы мы купили их у британцев только потому, что они дороже.

— Отнюдь. Просто я патриот, вот и все.

Генерал снова рассмеялся — громче прежнего.

За много лет он научился ценить чувство юмора Марка.

— Вы так старомодны, — подначил он. — Мы живем в эпоху интернационализма, и эти базы тому доказательство. Швейцарские шлюзы, германские генераторы, итальянские двери, британские коммуникационные системы, французские ангары. Что может быть космополитичнее?

Марк не ответил. Глаза его прятались за зеркальными очками, в которых отражалась лишь пустыня.

— Патриот! — повторил генерал, снова хмыкнув шутке англичанина.

Испытания прошли шумно, но удовлетворительно. Из бункера, глубоко врытого в песок, они смотрели, как зона обстрела, выполненная в виде колонны иранских танков, взлетела на воздух в оглушительном грохоте: 155-миллиметровые английские самоходки были развернуты более чем в двадцати километрах. Орудия били даже точнее, чем Марк ожидал: он видел, как возбужденно загорелись глаза у генерала, и знал, что сделка пройдет гладко. По пути в Багдад оба пребывали в отличном настроении.

— Знаете, дело не в том, что наш вождь не восхищается вашей страной, — сказал генерал, возвращаясь к патриотизму Марка. — А в том, что ему трудно вам доверять. Для него это такая смесь любви и ненависти. В нашей армии до сих пор действуют уставы, разработанные в вашем Военном колледже. Мы отправляем своих людей проходить подготовку на ваших авиабазах и черпаем опыт у вашего Специального военно-воздушного полка [102] Британское авиадесантное подразделение особого назначения, используется преимущественно для подавления массовых волнений. . Лучше британского военного образования нет ничего. Уж я-то это знаю — сам учился в Сандхерсте. Если бы только ваш военный гений подкреплялся благородными намерениями в сфере дипломатии.

Перед тем как въехать в центр Багдада, они сделали крюк и осмотрели химические лаборатории „Дьяла“ в Салман-Паке, где под видом университетских научно-исследовательских корпусов располагался завод по производству нервно-паралитического газа. Сюда Марк приезжал уже в третий или четвертый раз, но и теперь, когда охрана пропустила их через укрепленные ворота и они оказались в одной из лабораторий, масштабы и эффективность работы неизменно поражали.

— Германское машиностроение — лучшее в мире, спору нет, — говорил генерал. — И знаете почему? Потому что немцы не просто нация оппортунистов. В Германии есть люди, действительно верящие в то, чего мы пытаемся достичь в Ираке. Этому британцам стоит поучиться. Мы с вами не в том возрасте, чтобы хорошо помнить, что было до пятьдесят восьмого года, когда почти вся наша техника поступала из Великобритании, однако ностальгировать по тем временам можно. Никакого достоинства в тайных сделках нет. Нам нужны союзники, понимаете? Нам нужны прочные отношения. Вас же интересуют только сделки.

Продолжая экскурсию, генерал объяснил, зачем он снова привез Марка в лабораторию. Их беспокоили побочные воздействия высоколетучих химикатов, и требовалось найти подрядчика, который установил бы им аппараты по очистке воздуха.

— Я рад слышать, что вас так заботит охрана окружающей среды, — сказал Марк.

Его другу эта шутка понравилась, кажется, даже больше шутки о патриотизме.

— Нашим техникам мы должны создавать лучшие условия для работы, — ответил генерал. — В конце концов, они занимаются важными исследованиями в области ветеринарии.

И как бы для того, чтобы нагляднее проиллюстрировать сказанное, на обратном пути к машине провел Марка мимо псарни. Их беседу заглушил вой гончих, на которых собирались испытывать действие нервно-паралитического газа. Ближайшие мусорные контейнеры были доверху завалены трупами их предшественников.

Марку не пришлось долго искать эти воздухоочистители. Он отправился к пожилому немецкому промышленнику, уже поставлявшему оборудование в лабораторию Салман-Пака и доказавшему свою надежность и расторопность. Марку всегда нравилось приезжать к нему в поместье в долине Рейна, где контракты подписывались в величественном кабинете под большим портретом Гитлера в золоченой раме, а чай подавала красивая и юная дочь хозяина. Сегодня же, в знак особого расположения, Марку предложили дополнительное развлечение: промышленник отомкнул шкафчик, в котором стоял старый катушечный магнитофон, подключенный к динамику в радиоле 1930-х годов. Потом включил пленку, и Марк услышал знакомый голос: следующие десять минут изо всех эркеров кабинета, понад летними лужайками, до самого берега искрившейся на солнце реки разносился рев самого фюрера, переполненного ораторским запалом.