Кит Рид - Я стройнее тебя!

— Добро пожаловать.

— Как бы не так! — орет Келли.

Из-за ее спины нетвердой походкой появляется Энни Аберкромби, вернувшаяся обратно в этот мир из глубокого подземелья.

В ту же секунду трое подростков, стоящих рядом с Ахмедом, с криком нарушают строй и бегут к ней.

— Энни!

Они вопят все громче, а камеры снимают, как они приближаются — милый красивый Дэйв Берман, который проехал весь этот долгий путь, движимый, как оказалось, чувством долга; хорошенькая Бетц Аберкромби, мотивы действий которой сложны и запутанны, и ее симпатичный брат Дэнни, который отказался ото всех своих амбиций, от участия в конкурсе пожирателей хот-догов в закусочной «Натан», отказался, потому что любит старшую сестру и хочет забрать ее домой.

— Ребята! — кричит Энни, широко раскрыв объятия навстречу… не Дэйву, который отходит в сторону со смешанным чувством удивления, облегчения и обиды, а двойняшкам. — Ах, ребята! Вы приехали!

— Да, — отвечают близнецы. — Мы ведь должны были это сделать.

— Я так рада, — произносит она, обнимая сразу и сестру, и брата. И тут она замечает Дэйва, которого, по правде говоря, не ожидала увидеть, — такой тяжелой, требующей стольких сил была ее жизнь в Веллмонте, что она его забыла!

Марг шепчет:

— Дорогие мои.

— Мама! — орут двойняшки.

— Она приехала меня спасти, — улыбается Энни.

Удивленные и радостные, близнецы тоже улыбаются. Оставив Энни, они бегут обнять маму.

Марг Аберкромби достигла наконец того, к чему стремилась, и, сияя, раскрывает объятия детям. Она прижимает к себе близнецов.

— Я нашла вас!

— Ты приехала в такую даль!

— Я знала, что смогу это сделать! — Марг снова обрела себя. Нет. Она стала лучше. Она научилась брать на себя ответственность. — Пойдемте, дети. Мы едем домой.

Дэйв Берман смотрит на свою — как ее назвать теперь, на свою бывшую? Да, на свою бывшую девушку и обращается к ней:

— Энни?

Улыбаясь ему поверх голов родных, которые обнимают ее все разом, приподняв над землей, Энни Аберкромби вежливо отвечает ему:

— Какой ты молодец, что пришел.

«Ничего, — думает Дэйв, потому что в самые ответственные моменты люди обычно думают о чем-то личном и, на фоне важности происходящего, несущественном. Он обнаруживает то, что Бетц где-то в глубине души уже знает. — На самом деле я люблю Бетц».

По сигналу Преподобного Эрла, который, что ни говори, умеет выкручиваться из любых ситуаций, два сильных и подтянутых ангела подгоняют гневную Келли. Они ставят девочку на погрузчик, который поднимает ее на один уровень со сценой.

— Милая, — говорит Преподобный, раскрывая объятия, — подойди ко мне. — Когда она оказывается в свете прожекторов, он сияет все той же улыбкой. Она идет к нему, он знал, что она это сделает. — Да, пора. Иди сюда, моя прекрасная грешница, настало время покаяться.

— Да ну вас всех к черту, — отвечает Келли, но проповедник тут же делает знак рукой, и начинает играть орган, заглушающий все, что она говорит после этого. Эрлетки поют аллилуйю, перекрывая ее голос, а ангелы толкают ее на сцену. Что бы она теперь ни сказала, из-за их пения ее слова будут не слышны. — Да и тебя самого к черту, — все же произносит Келли.

А великая толпа пока что ждет.

— Да, милая моя, тебя ждет прощение, — воркует Преподобный Эрл, — и тебе нужно лишь уверовать… — Он вот-вот начнет свою страстную речь. — Посмотрите на эту бедную девушку.

На огромном экране и на экранах телевизоров во всей вселенной, населенной разумными потребителями, Преподобный Эрл пытается совершить самое масштабное обращение, а на другой половине разделенного экрана, которую тоже видят во всем мире и в Сильфании, все наблюдают, как он с вожделением смотрит, пуская слюнки, на несчастную плачущую Бетти.

Теперь уже неважно, что он говорит, потому что неприглядная истина, передаваемая с помощью стереозвука и изображения с высоким разрешением, входит в дома его приверженцев по всей стране. Правда вырвалась на свободу, и вот она уже мчится, распространяясь по всем странам мира.

Эрл ничего не замечает. У него сейчас есть проблемы посерьезнее. Его хорошенькая новенькая бушует от ярости, вместо того чтобы быть нежной и подобострастной. В чем дело? Он обдумывает положение, — будь осторожен, Эрл, на тебя же люди смотрят, — пытается быстро что-нибудь сообразить и подчинить себе это создание. Эрл Шарпнек кладет обе ладони на плечи Келли и толкает ее так, что она падает на колени. Ну ее к черту. Пора играть на публику. Подняв голову, проповедник кричит, повернувшись к камерам: