Кит Рид - Я стройнее тебя!

С нас довольно! Не нужны нам больше эти ваши обезжиренные продукты с низким содержанием углеводов, модные грейпфрутовые и папайевые диеты, гипноз и ушивание желудка, не нужны сборы трав, от которых, как говорят худенькие, должен пропасть аппетит, но на самом деле от них только пучит. Нас тошнит от всего этого! И знаете еще что? Более всего нас достало постоянно чувствовать себя виноватыми, да, виноватыми, смущенными и скверными.

Что мы такого натворили, чем ты нас так стыдишь? От чего ты нас хочешь заставить отказаться?

Мы просто такие, какие есть.

Взгляните на ваши узенькие шортики и джинсы размера 29–32, где 32 означает длину ноги. Ну давай, напиши эти цифры еще на своей маленькой, узкой заднице. Взгляните, как вы тщеславны и непробиваемо тупы. Еще не дошло? Вы смотрите на наши улыбки и обманываетесь: «Да, ведь толстяки такие приятные в общении, милые, у них славный характер».

Что ж, тут вы ошибаетесь.

Нам надоело вымаливать ваше одобрение. Мы больше не будем улыбаться и притворяться. Теперь остерегайтесь. Теперь все будет по-другому.

Спускаясь с холма к комплексу зданий, возведенных Преподобным Эрлом в Сильфании, многочисленные мстители останавливаются перед аккуратным штакетником, окружающим самое сердце Сильфании. Чего они ждут? Сигнала? Каких-то внешних признаков, физического появления Преподобного Эрла? Неизвестно. Шествие замирает на месте.

И кто только выдумал, что все хорошие люди должны быть одинакового размера? Кто распорядился, что всем, и мужчинам, и женщинам, полагается причесываться, прихорашиваться и одеваться исключительно так, как вы считаете правильным? Кто постановил, что все обязаны быть стройными, и что выносить приговор тем, кто не вписался в рамки, имеют право только стройные, только те, кто является некой усредненной вариацией на темы великолепных супермоделей? То есть все, кроме нас? Мы видели, как вы на нас смотрите. Как вы глазеете на нас в супермаркетах, в мороженицах и ресторанах быстрого питания, видели ваше ханжеское отвращение к нам, слышали, как вы хихикаете нам вслед. Мы знаем, что вы думаете, пока мы заказываем свой обед: «Что, вы собираетесь ЭТО съесть?» Как будто для вас, людей с костлявыми ногами, это имеет какое-то значение, вы осуждающе поджимаете губы. Если вы не хотите смотреть, как мы веселимся в «Шестидесяти девяти ароматах» или лакомимся на сельской ярмарке, когда губы у нас обсыпаны сахарной пудрой от жареных пончиков, это ваши проблемы, но ваше время истекло.

Вы думаете, что мы ничего не заметили, но это не так. Мы все слышим и запоминаем. Поверьте, мы вне себя, потому что мир мог бы быть иным, и тогда уже вы бы краснели и потели, тревожась из-за того, что не соответствуете нашим требованиям. Тогда бы уже вы улыбались и молили о снисхождении. Это вы бы плясали, пока мы, у вас за спиной, толкали бы друг друга локтем и смеялись над вами.

Так получите.

Мы такими родились, и если вас это не устраивает, то нам, черт возьми, пора вас спросить, все ли с вами в порядке?

Кто вообще решил, что быть красивым означает иметь такие формы, как у вас, а не как у нас? Забудьте то, что видите в рекламных роликах и на трехмерных экранах у себя в гостиной. Мало ли какие узкозадые фотомодели там вышагивают, все это ненастоящее. Посмотрите, вы ведь тоже этому не соответствуете. Послушайте. Мы не нарочно стали такими, какие мы сейчас, не для того, чтобы оскорбить вас, просто мы вот такие, и поделать с этим ни черта не можем, так что будьте начеку.

Мы не собираемся больше это терпеть.

Не собираемся больше это терпеть.

Не собираемся больше это терпеть.

Армия подпольщиков шагает вперед.

Мы снесем здесь все подчистую.

По сигналу Ахмеда грузные люди наступают.

Двигаясь как один, они налегают на роскошный белый штакетник, окружающий клуб и пристройки, бассейн и блестящий хлев. Через какие-то секунды столбики толщиной в четыре дюйма ломаются, как зубочистки, и ограда падает. Все происходит так быстро, что единственный звук, который раздается при этом, охрана может принять по ошибке за выстрел из ружья: иногда одинокие охотники стреляют по стервятникам, кружащим над безупречным, как картинка с рождественской открытки, зданием, в котором испытывается пробный проект Преподобного Эрла под названием «Решения». В дальних комнатах клуба от щелчка вздрагивают и просыпаются приближенные проповедника, но так как больше ничего не слышно, они, зевая, поворачиваются на другой бок и снова засыпают. Сигнализация, благодаря помощнику Ахмеда, не срабатывает.