Александр Беатов - Время дня - ночь

Расположившись у самой воды, они вытащили вино и разложили на газете закуску.

Дядя Коля открыл бутылку, протянул Вишневскому.

— Пей! — сказал он.

— Без стакана не могу! — отказался тот.

— Пей, тобе говорят! — приказал Круглов.

— Без стакана не могу! — повторил устало Вишневский.

— Эх, едрить твою! — воскликнул с негодованием дядя Коля. — Где ж я тобе его найду.

— А где хошь! — Вишневский криво улыбнулся. — Мне ведь ещё к жене надо ехать!

— Ну, смотри! — в ответ дядя Коля поднялся и куда-то ушёл. Сев на корточки, Вишневский прислонился спиной к тонкому стволу какого-то деревца, прикрыл глаза и слегка задремал…

Вернулся Николай. В руках у него была пустая пивная бутылка. Он наклонился над водой и стал её мыть. Затем дядя Коля тщательно вытер рукавом её поверхность, выдернул из ботинка шнурок и дважды обмотал им бутылку посередине.

— Держи! — скомандовал он Вишневскому, внимательно следившему за его действиями.

Протянув ему один конец шнурка, сам же ухватившись за другой, Николай начал по очереди с Алексеем тянуть за свой конец. Сначала Алексей Николаевич сбивался. Шнурок соскальзывал на горлышко, и приходилось снова налаживать его на прежнее место.

— Ничего не выйдет… — устало сказал Вишневский некоторое время спустя, — Этот секрет предков прочно утерян для нашего поколения.

— Пили, говорят! — с досадой воскликнул Круглов.

— Давай уж так, без стакана, как-нибудь…

— Взявшись за гуж, не говори чушь, — промычал Николай, потягивая за шнурок.

Затем у них дело наладилось, и когда стекло достаточно разогрелось от трения, Николай быстро окунул бутылку в озеро и в ту же секунду вытащил из воды две её половины.

— Ого! — воскликнул Вишневский. — Ловко!

Острый край дядя Коля сточил при помощи осколка кирпича, взятого тут же, на берегу.

— С тобой, дядя Коля, не пропадёшь! — Алексей принял от Николая подарок и подставил его под горлышко бутылки, захлюпавшей вином в руке Круглова. — Придётся — таки выпить…

— Сейчас освободим посуду и сделаем второй! — важно ответил Николай и добавил, — Для коллекции!

— Почему от тебя жена-то ушла? — спросил дядя Коля Вишневского в электричке на обратном пути.

— Пью я… — ответил Алексей.

— Так, ведь, все пьють… — утешил его Николай.

— Все-не-все, а ей не нравится…

— А кто она у тобе?

— А никто. Есть у неё диплом учителя русского языка и литературы. Но она нигде не работает.

— Вот оттого, что не работает, и вся бяда! — пояснил Круглов. — Работать надоть ей!

— Не хочет…

— И детей у вас нет?

— Нет…

— И детей надо б… Тадыть не до разводов будет…

— А у тебя есть дети-то?

— Сын… на фронте погиб, — ответил Николай, помолчал и добавил. — А больше не захотели потом детей. Чтобы память сохранить…

— А у меня, вот, в жизни и памяти-то никакой нет! — с горечью воскликнул Алексей, — И жена никакой памяти иметь не желает!

— Сам виноват, — тихо заметил Николай. — Надоть было уметь выбрать жену-то!

— Я на ней из-за пропискм женился… Сам-то я из Тамбова…

— Да… — протянул Николай. — Я тоже без любви женился. Но моя из богомольных была. И венчались мы с ней чин по чину. Я, вот, сегодня на кладбище-то не попал, а в церкву тамошнюю зашёл… Не просто всё в жизни, Ляксей… Ой, не просто!

— Была у меня любовь, — начал Вишневский, — В армии. Целый год роман крутил… Нинкой звали. На дембель пошёл — ребята посоветовали не вешать хомут на шею. А у неё от меня ребёнок должен был… Выхожу я из части с чемоданами. А она меня с папаней своим поджидает — чтобы прямой дорогой в ЗАГС, значит. А я — хлоп себя по карманам: документы, говорю, забыл, подождите… Чемоданы, с кирпичами, поставил на землю — и обратно в часть. А там у меня другой чемоданчик, со всем необходимым. Попрощался с ребятами, посмеялся вместе с ними — и, через забор, к станции, на поезд. Билет был уже взят заранее…

— Да… Ловко… — сквозь отражение внутренности вагона, освещённого тусклым верхним светом, дядя Коля посмотрел в окно, где в сгущавшихся сумерках мелькали тёмные пятна деревьев.

— Вспоминаться всё это стало… — добавил Алексей. — Мучает… И что мне теперь делать?..

Подъехали к Мытищам.

Вошло много народу, и сразу были заняты все свободные места. Вишневский и Круглов сидели друг напротив друга и тяжело молчали, устремив взгляды в пол, так что можно было подумать, будто они не знакомы. Рядом с Вишневским занял место бородатый молодой человек, с книгой. Поезд тронулся и стал медленно набирать скорость. Дядя Коля поднял голову, посмотрел на бородатого, затем — на понурого Вишневского и неожиданно вдруг хлопнул его по колену и воскликнул: