Откуда она могла знать? О Марине никто в институте не знал, он был не болтливым.
— А держишься ты неплохо, — продолжила она. — Менее умный стал бы возражать. Вот это-то меня пугает, что ты умен и расчетлив. Я бы, наверное, со многим смирилась, если бы ты ее любил. Но ты ее не любишь. Почему какой-то парень из деревни Блины, если он отведет мою дочь в Отдел записей гражданского состояния, сможет вселиться в мою квартиру, с таким трудом и любовью обустроенную мною, и я должна буду жить с ним вместе, и еще я должна буду думать о его будущей карьере, не уверенная в том, что в один прекрасный момент он не уйдет от дочери?
— Но в этом никогда нельзя быть уверенным, — впервые за весь разговор возразил он. — Уходит или он, или она. Никто не даст гарантий на всю жизнь.
— Тогда я задам тебе вопрос в лоб: ты собираешься на ней жениться?
— Пока я не могу ответить ни отрицательно, ни положительно.
— А какие вообще у тебя планы?
— Вообще я собираюсь работать в Москве.
— Почему в Москве?
— Мне нравится Москва.
— А что ты будешь делать в Москве со своей профессией?
— Инженер-механик везде инженер-механик, и в Москве тоже.
— Я думала, ты умнее.
— Я действительно умнее, чем вы думаете.
— Может быть… Но ты всего четыре месяца из деревни, ты просто многого не знаешь. Это в кино и книгах герои едут в Москву, начинают работать, делают карьеру. На самом деле в Москву приехать нельзя. Москва — режимный город. Чтобы жить в Москве, надо получить прописку. А прописка дается, если человек получает работу. Вот я, кандидат наук, с опытом работы и после стажировки в Англии, Москве не нужна, там таких, как я, сотни тысяч. Конечно, можно жениться на москвичке, но что ты будешь делать в Москве? Там нет картофелеуборочных комбайнов.
Он пожалел, что сказал о Москве, он никогда и никому об этом не говорил. Она закурила еще одну сигарету, улыбнулась, и по этой улыбке он понял, что она потеряла к нему интерес.
— Пошли попьем чаю. — И по тому, как она пригласила, спокойно и даже доброжелательно, он понял, что она приняла какое-то решение.
На следующий день Лена спросила его:
— О чем вы говорили?
— Говорила твоя мать.
Больше Лена не расспрашивала. Они по-прежнему встречались, ходили в кино. Хотя ее мать была доброжелательна, он чувствовал, она что-то готовит против него, но, что она может предпринять, предвидеть не мог.
Он просчитал все варианты, кроме этого. В ту субботу он приехал к Марине, хозяйка, как всегда, вечером ушла к сестре. Марина приготовила ужин, они сели за стол, когда в дверь позвонили. Он посмотрел на Марину, она пожала плечами, открыла дверь, и в прихожую шагнула мать Лены. Она была в брюках и коротком каракулевом жакете.
— Здравствуйте, — сказал он.
— Вы к кому? — спросила Марина.
— Это Галина Сергеевна, — представил он.
— Как мне быть? — спросила мать Лены. — Дать тебе по роже или ты и так все понял?
— Чаю хотите? — спросил он. — Раздевайтесь, садитесь к столу, вы ведь не сможете уйти просто так, не удовлетворив своего любопытства: кто, когда, как часто?
— Я это все знаю давно, — сказала она. — У меня здесь в райцентре работает подруга. Мы вместе учились в институте. Я ей позвонила и через сутки имела всю информацию. Здесь ведь все и обо всех знают. Запомни этот урок. Ты уже взрослый и живешь среди взрослых, которые все понимают не меньше, а часто даже больше тебя, у нас просто больше опыта. Вы, наверное, не понимаете, о чем у нас речь? — спросила она Марину.
— Почему же? — не удивилась Марина. — Вы мать Лены, и отсюда пафос вашей воспитательной лекции.
— Значит, ты знаешь о Лене?
— Конечно, — подтвердила Марина. — И о вашем разговоре с ним тоже. А Лена с вами приехала? Я бы с нею с удовольствием познакомилась.
К такому повороту в разговоре мать Лены была, по-видимому, не готова. Некоторое время она молчала, а потом устало сказала:
— Ты действительно умнее, нет, хитрее, чем я думала. Ты даже не врешь, ты говоришь не всю правду, а это можно толковать по-разному. Но я это расцениваю вполне однозначно, и Лена, надеюсь, поймет так же, она все-таки моя дочь, и я ее кое-чему научила. Я надеюсь, что никогда не увижу тебя в своем доме.
— Садитесь к столу, — пригласил он. — Следующий поезд только через три часа.
— Я на машине, — ответила она. — Прощайте.
Совсем как в кино, подумал он тогда. В кино, когда между героями происходит разрыв отношений, всегда говорят «прощайте», а не «до свидания», хотя слова не имеют такого уж значения. Можно сказать «до свидания», «привет», даже «до встречи» и никогда не встречаться, и не обязательно хлопать дверью, раздражение ведь уже прошло, а все равно хлопают, и она тоже хлопнула так, что звякнули тесно составленные стаканы в буфете.
Читать дальше