Пол Боулз - Нежная добыча

За ужином над ней подшучивали: проспала весь день, — теперь ночью снова глаз не сомкнет.

Она сосредоточенно ела.

— Тем хуже, если так, — ответила она, не поднимая глаз.

— После ужина я устраиваю небольшой концерт, — объявил дон Федерико. Луча пришла в восторг. А ее брат продолжал: — У наших пастухов тут есть друзья, родом из Багасеса, а Рауль как раз доделал свою маримбу.

Вскоре после ужина мужчины и мальчики начали собираться. Звучал смех, с темной террасы доносились гитарные переборы. Сестры заняли места с краю у входа в столовую, дон Федерико и его вакерос устроились в центре, а слуги выстроились поближе к кухне. После нескольких песен разных солистов с гитарами Рауль и его приятель заиграли на маримбе. Роберто сидел на полу с теми, кто не выступал.

— Не потанцевать ли нам? — сказал дон Федерико, вскочив со стула и увлекая за собой Лучу. Некоторое время они двигались вместе на одном конце террасы, но больше никто не поднялся.

— A bailar! [17] Всем танцевать! (исп.). — засмеявшись, крикнул дон Федерико.

Несколько девушек пошли робко танцевать парами, громко хихикая. Мужчины даже не шелохнулись. Музыканты выбивали из маримбы простой мотив снова и снова. Дон Федерико потанцевал с Чалией, которая еще не отошла после утренней прогулки, а потому вскоре извинилась и ушла. Но не поднялась к себе и не легла, а вышла на переднюю веранду и села, глядя на широкую поляну в лунном свете. Ночь густо налилась вечностью. Чалия ощущала ее совсем рядом, за воротами. Только монотонное блямканье музыки удерживало дом в границах времени, не давало ему кануть без следа. Прислушиваясь к несмолкавшему веселью, она догадалась, что и мужчины, в конце концов, не остались в стороне. «Не иначе Рико выставил им бутылку рома», — с яростью подумала она.

Скоро топот стоял такой, словно в пляс пустились все. Любопытство ее распалилось, она уже совсем было хотела встать и вернуться на террасу, но тут в дальнем конце веранды возникла чья-то фигура. Она сразу догадалась, что это Роберто. Он бесшумно двигался к ней; подойдя, остановился в нерешительности, потом сел на корточки возле ее стула и посмотрел на нее снизу вверх. Она не ошиблась: от него пахло ромом.

— Добрый вечер, сеньорита.

Ей очень хотелось промолчать. Тем не менее она сказала:

— Добрый вечер. — Она сунула руку в карман, говоря себе, что главное — все сделать четко и быстро.

Он сжался перед ней, и лицо его сияло в лунном свете, а Чалия нагнулась и провела рукой по его гладким волосам. Не отнимая пальцев от его затылка, она склонилась еще ниже и поцеловала его в губы. Ром был очень крепок. Парень не шевельнулся. Она зашептала ему в ухо, очень тихо:

— Роберто, я люблю тебя. У меня есть для тебя подарок. Сорок колонов. Вот.

Он быстро повернул голову и громко спросил:

— Где?

Все так же придерживая его, она вложила деньги ему в руку и снова зашептала:

— Ш-ш! Никому ни слова. Сейчас мне надо идти. Завтра вечером получишь еще. — Она отпустила его.

Роберто встал и вышел за ворота. Чалия сразу отправилась в постель и, засыпая, слышала, что музыка не смолкает.

Много позже она проснулась и зажгла лампу. Половина пятого. Скоро день займется. Чалию переполняла необычная энергия, и она оделась, погасила лампу и вышла за ворота, захлопнув за собой калитку. В загоне шевельнулись лошади. Она прошла мимо и двинулась по дороге к деревне. Час был очень тихий: ночные насекомые смолкли, а птицы еще не подняли свой рассветный гвалт. Луна висела в небе низко и почти не виднелась из-за деревьев. Впереди луной помельче горела Венера. Чалия шла быстро, лишь иногда в бедре дергалась боль.

Что-то темное лежало впереди на дороге, и Чалия остановилась. Оно не двигалось. Чалия присмотрелась, осторожно приблизилась, готовая отскочить и убежать. Когда глаза привыкли к очертаниям, она поняла, что перед ней человек, и лежит он совершенно неподвижно. Подходя ближе, она уже знала: это Роберто. Носком Чалия тронула его руку. Он не отозвался. Чалия склонилась и положила руку ему на грудь. Он глубоко дышал, и запах перегара был почти невыносим. Она выпрямилась и легонько ткнула его ногой в голову. Откуда-то изнутри донесся слабый стон. И это, сказала она себе, тоже нужно сделать быстро. Она ощущала поразительную легкость и всемогущество, постепенно подталкивая его к обочине. Та обрывалась невысоким утесом, футов двадцать в высоту. Подтащив Роберто к самому краю, она помедлила, глядя на его лицо в лунном свете. Рот его был приоткрыт, из-под губ выглядывали белые зубы. Она несколько раз провела рукой по его лбу и мягким толчком перевалила тело через край. Он упал очень тяжело, испустив при ударе странный звериный звук.