Шемас Маканны - Мои рыжий дрозд

— Ты чего, Шемас, не заболел? — спросил парень, желая завязать разговор.

— Да нет вроде бы.

— А чего дрожишь?

Шемас смутился.

— Не знаю. Наверное, в зале очень душно, а тут ветер с озера дует.

— Вы завтра утром поедете?

— Да, завтра утром.

— На следующее лето приедешь?

— Не знаю. Это еще так не скоро. Я бы хотел, но мало ли что может случиться. Ты внутрь заходил?

В ответ парень как-то неопределенно пожал плечами.

— А по-моему, неплохо он играет, — продолжал Шемас.

— Кто?

— Который наверху сидит, специально приглашенный.

— Да я как-то не посмотрел…

Открылась дверь, и во двор вышел Михал со своей «возлюбленной». Оба растерянно озирались, пытаясь выбрать место для романтического уединения на свежем воздухе. В тумане резко зазвучала английская речь.

— Эй, Шемас, гляди, они по-английски говорят.

— А я так старался. — Он вздохнул. — Впрочем, девчонка и без ирландского его понимает. Эй, Михал!

— Это вы меня зовете?

— Нет, это не я. Но раз ты вышел сюда хвастаться своим шекспировским языком, расскажи уж нам, что тебе здесь надо.

— Ой, Шемус, ну сегодня же последний вечер, что вы прямо все время ко мне пристаете…

— Все вечера одинаковые, и каждый из них может оказаться последним. А я здесь, между прочим, на работе. В любое время суток. Понятно?

— А вы, кажется, мне хотели еще что-то рассказать.

— Без Кэвина не могу.

— Я пойду, найду его.

— Не стоит, он сейчас, кажется, занят.

— Не больше, чем я.

— Ладно, тогда идите назад в зал. Я тоже сейчас туда пойду.

Михал повернулся и вошел в дом. Девочка мелко семенила за ним.

— Видишь, — вздохнул Шемас, — еще хоть слушаются. На них управу найти, это прямо ужас. А в прошлом году, помнишь, приехала компания бритоголовых? Тоже, сказали, хотят языком заниматься. Я их прямо боялся. А под конец они мне стали угрожать, что бороду насильно сбреют. Я тогда от страха сам сбрил. Хотя, думаю, они бы не решились. Но я на всякий случай и в этом году без бороды приехал. Ладно, пойду в зал. Пока!

Михал сидел прямо у входа рядом со своей девочкой, а Кэвин извивался в танце. Шемас махнул рукой, и Кэвин медленно подошел к нему.

— Ну что, Кэвин, не забыл наш план?

— А что я должен делать?

— Пора проучить того типа. Тебе надо будет просто молча кивать на все, что я буду говорить. Ну, можешь тоже вставлять отдельные реплики, но особенно не старайся, а то вдруг он, может, догадается, что все это розыгрыш. Я тут придумал кое-что…

Он наклонился к самому уху Кэвина и зашептал. Кэвин испуганно отшатнулся:

— Да я ни за что на это не пойду!

— План просто замечательный. Я прямо вскрикнул, когда меня осенило. Вреда ему никакого не будет, но он на всю жизнь запомнит, как всем надоедать. Ты лишь подтверди мои слова.

— Кто этот тип?

— Ты разве не понял, что речь идет о Михале? О ком же еще? Давай, тащи его сюда!

— Ну, этого гада мне не жалко. Тут я готов. Он про вас вообще такие пакости говорил!

— Ну договорились?

— Да хоть сейчас!

— Подожди. Его надо увести одного в какое-нибудь глухое место, потемней. Слушай, сейчас эта музыка кончится, а потом, я знаю, будет блюз «Море наслаждения», очень длинный, у нас будет много времени.

— Готов идти, готов идти, готов идти я… — пропел Кэвин на мотив танго.

Салли Хоулм решилась. Вся ее жизнь, как она теперь считала, была лишь ожиданием той минуты, когда судьба постучится в дверь и спросит: «Вызывали?» И вот минута настала. Тщательно просмотрев все свои ценные бумаги, она присовокупила к ним золотое колечко, которое подарили ей в день совершеннолетия, и большую брошь с изумрудом, оставшуюся от матери. Все это предназначалось доктору Макгрене. Впрочем, сколько он может запросить за операцию, она не представляла.

Надев выходную шляпку, Салли отправилась в больницу. Увидев ее в конце коридора, Шамаш сделал несколько ракообразных движений, но сбежать не решился. Поджав губы, она вплыла в его кабинет и, не дожидаясь приглашения, опустилась в кресло. Шамаш тщательно закрыл дверь и молча встал перед ней. Да, теперь она выглядела еще хуже, под глазами, как он отметил, появились синяки, на щеках резке обозначились сосуды.

— Собрались умирать? А как же ваши планы?

Грубость его слов смутила Салли, и она не сразу нашлась, что ответить.

— Вот, — нерешительно заговорила она наконец, — я и хочу дать вам возможность все поправить, если сможете.

— Ага, так вы, значит, все обдумали?