Шемас Маканны - Мои рыжий дрозд

— Ты что, не надо! — Гилли опять стало не по себе.

— А, ладно тебе, у этих взрослых все равно куча денег, у этого типа особенно.

— Откуда ты его знаешь?

— Я его не знаю. Я просто так думаю, раз он такую машину спроста бросает на улице. Он себе другое зеркало купит завтра же, уж поверь.

Бродяга подъехал к одиноко стоящей длинной светлой машине, быстро вышел и уже через несколько минут сидел на прежнем месте. Зеркало заднего обзора, «дворники» и какая-то куртка лежали на сиденье рядом с ним.

— Зачем тебе все это? — В голосе Гилли звучало неодобрение.

— Пусть это будет подарком нашему бедному доктору. Хотя он, конечно, тоже растяпа. О, смотри, вон еще машина стоит, под тем фонарем.

— Там, кажется, кто-то есть.

— Тем хуже для них. Сейчас устроим гонки! Давай, Не робей, — сказал он скорее самому себе, чем замершему на заднем сиденье Гилли, и, почти не снижая скорости, ткнулся в зад стоящей перед ним машины. Массивный автомобиль даже не сдвинулся с места, но зато их «собственная» машина остановилась, мотор взвизгнул и замолк. Мальчики быстро соскочили вниз и спрятались под сиденьями. Из стоящего впереди них автомобиля выскочили двое мужчин, как показалось Гилли, в полицейской форме, и побежали к ним. Но именно в эту минуту Бродяга вскочил, резко дал задний ход, потом обогнул возмущенных и одураченных противников и с криком восторга помчался вперед.

— Вот это здорово! Пусть они теперь за нами погоняются!

Неслись вперед, не замечая дорожных знаков, не сворачивая, не снижая скорости. Другая машина не отставала, время от времени угрожающе мигая фарами.

— Ну, что делать будем? У них, видно, двигатель жутко мощный, по виду и не скажешь, — крикнул Бродяга, не оборачиваясь.

Вдруг невдалеке блеснули огни, стал слышен шум приближающегося поезда.

— Ого, до окружной доскакали.

Бродяга свернул налево и выскочил на рельсы. Перемахнув прямо через пути, остановился и повернул к Гилли красное, блестящее лицо. Сзади них, пронзительно свистя, промчался поезд.

— Ну… — Бродяга тяжело дышал. — Сюда они не сунутся. Да, здорово тряхнуло.

— А чего ты полез на полицейскую машину?

— Дурак. Другие, может, и не стали бы так за нами гоняться, так что спасибо мне скажи.

— Спасибо! — холодно сказал Гилли. — Спасибо тебе за это замечательное приключение. Я никогда еще не испытывал ничего подобного.

Бродяга побледнел.

— Ты надо мной смеешься?

— Нет, что ты, нет. — Гилли вздохнул. — Знаешь, я вечером был у Салли Хоулм. Я ей все рассказал. Я тебе тоже должен все рассказать. Это очень важно…

Но Бродяга не слушал его. Он опять повернулся вперед, и машина плавно тронулась с места. Гилли замолчал. Где-то вдалеке блеснул желтый край ночи, вскоре темные силуэты деревьев посветлели и приблизились к ним. Они молча ехали по какой-то сельской дороге. Вдруг Бродяга затормозил и сказал, не оборачиваясь:

— Знаешь, я вдруг понял, что устал жутко. Уже светает. Давай эту машину бросим здесь и как-нибудь вернемся. Мне что-то не хочется на машине сейчас ехать по городу. И вообще надо ноги размять.

— Я тоже устал. Ладно… Хотя мне-то вылезать сейчас не хочется. Я это место узнал. Тут совсем рядом должно быть одно старинное кладбище, а рядом с ним, наверное, есть какая-нибудь остановка автобусов.

— Кладбище? Никогда там не был. — Бродяга оживился. — Я хочу туда. Хочу посмотреть рассвет среди могил. Прямо туда и покатим.

Машина опять рванулась вперед, и скоро они оказались у тяжелых чугунных ворот. Увидев, что те не заперты, Бродяга резко нажал на газ, и под металлический лязг они влетели на главную аллею. Колеса зашуршали по гравию, и мимо быстро понеслись белые мраморные кресты. «Как призраки», — подумал Гилли.

Бродяга свернул на боковую дорожку, уходящую куда-то в бесконечную даль, и они помчались среди крестов, которые, казалось, порозовели от смущения и возмущения. Внезапно откуда-то сбоку выскочило солнце и ворвалось в машину. Мнр просветлел, а ряды крестов и надгробий покорно побледнели.

Вдруг машина резко остановилась, налетев на какую-то преграду. Гилли соскользнул на пол, он услышал вскрик Бродяги, звон разбитого стекла.

И воцарилась тишина. Запели птицы.

Через несколько минут Гилли понял, что с ним все в порядке. Он осторожно ощупал свою голову и нерешительно начал вылезать из-под сиденья. Бродяги в машине не было. Переднее стекло разбилось вдребезги, осыпав все вокруг светлыми брызгами. Гилли попытался открыть дверцу, и с четвертого раза это ему удалось. Он медленно вышел и сразу увидел Бродягу. Тот полустоял, полусидел, прислонившись к белоснежному мраморному кресту, сильно наклонив вперед голову, будто хотел рассмотреть что-то на земле. Гилли, прихрамывая, обежал вокруг, чтобы увидеть его лицо. Лоб Бродяги был расколот, темно-красная кровь медленно капала на белый мрамор надгробия. Гилли стало дурно.