Шемас Маканны - Мои рыжий дрозд

— Да, я тоже так думаю. Я тоже еще не решил, кем стану, я пока еще себя не понял. Мы с тобой вообще, мне кажется, душой очень похожи. Да?

Гилли кивнул, хотя понимал, что ни о каком внутреннем сходстве не могло быть и речи. Весь этот «откровенный» разговор вызывал у него лишь чувство неловкости и стыда перед этим действительно тонким и не по годам проницательным мальчиком. А может быть, признаться ему, ну хоть частично?

— Знаешь, я должен сказать тебе одну вещь. — Гилли замялся. — Она, в общем, мне не совсем мать. И он мне тоже не настоящий отец. Ну, они мне, как бы это сказать, ну, опекуны, что ли. Настоящие мои родители умерли несколько лет назад. И вообще, я на самом деле старше, чем выгляжу, а в этом классе мне приходится учиться, потому что из-за болезни я отстал по программе.

Видит бог, все сказанное нм было правдой!

— И ты, значит, родился в Ирландии?! Не на Востоке?!

— Нет, я здесь родился. Но я родителей своих почти и не знал.

Бродяга разочарованно вздохнул. Ореол, вызванный восточным происхождением Гилли, таял на глазах. Но зато он имел мужество признаться во всем и выбрал для этого именно его, Бродягу.

— Ты все равно какой-то не такой, как все. Нет, правда.

Гилли улыбнулся и смущенно покраснел:

— Просто у меня было время подумать, себя узнать, вдоль и поперек. Ну и жизнь вообще. Мне, знаешь, многое пришлось повидать, и поэтому чувствую себя я как-то очень спокойно. Даже, пожалуй, слишком спокойно. Окружающее кажется каким-то мелким, не стоящим волнения…

— И ты поэтому не хочешь думать, кем ты станешь?

— Да, возможно, поэтому. Я хочу стать кем-то очень значительным, но конкретно еще не понял, чего хочу. Ты только надо мной не смейся.

Но в четырнадцать лет над подобными вещами смеяться не принято.

— Да, я понял тебя, — серьезно сказал Бродяга. — Тебе важно быть с людьми и вести их за собой.

— Да, я думаю, я создан именно для этого.

— Ну а потом?

— А, все равно. Главное, ведь не что ты делаешь, а как.

Я сумел победить в своей душе страх. Это очень важно. Я теперь ничего не боюсь.

— Даже смерти?

— А смерти — особенно. Ведь представь: мы каждый день умираем, чтобы на следующий день проснуться в новой жизни. Ведь это тоже своего рода смерть. И каждый новый день — это как бы новая жизнь, новое рождение. Если думаешь, что у взрослых людей меньше проблем, чем у нас, ты очень даже ошибаешься. Можно до восьмидесяти лет дожить, так ничего и не поняв. Однако жизнь — штука занятная, какой бы маленькой ни была твоя роль. Так что живи и старайся радоваться.

— Тебя послушать, подумаешь, тебе лет пятьдесят, так ты рассуждаешь.

— При чем тут возраст! — Гилли усмехнулся. — Надо просто не бояться взглянуть на себя со стороны.

— О таком легко рассуждать, на реальную жизнь это мало влияет. Все равно не знаешь, что тебе делать, что думать, как держать себя. И не очень-то я верю, что ты способен так вот надо всем подняться. Ты разве святой?

— При чем тут святость? Смотри вокруг себя, учись находить радость в мелочах. Смотри на людей не как на будущих врагов, а как на союзников, которые сами готовы протянуть тебе руку помощи. Поверь, все они не так уж плохи. И не так уж скучны. И еще, громкая музыка, курево, вино — все это пена на волне. Чем больше у человека в душе, тем меньше ему надо этакого. Конечно, смешно тебя уговаривать вообще не пить ничего, я и сам не прочь выпить иногда. Но… но когда иначе невозможно…

Бродяга молчал. Все эти нравоучения не слишком правились ему.

— А ты-то сам откуда знаешь, что надо делать, а что — нет?

— Знаю. Но не имею права тебе рассказать. Я похож на лодочку, которую оторвало от пристани. Да, я много знаю, но от этого мне не легче. Сам не знаю, куда принесет меня течение, но понимаю, что руль мой — моя честь.

— Ты говоришь прямо загадками. Я ничего не понял.

— Ну… я попробую объяснить… Когда-то, очень давно, я полюбил одну девушку, и она тоже полюбила меня. Мы с ней обычно встречались в яблоневом саду, то был ее сад, там мы были счастливы… — Гилли смутился, увидев насмешливый взгляд Бродяги. — Дурак ты. Пойми, совсем оно не так было. В общем, у нее был брат. Она его прямо обожала, боготворила, я тоже, в общем, его уважал. И он отправился совершать подвиги. А она просто мечтала, чтобы и я тоже совершил какой-нибудь подвиг. Мне же было даже странно подумать о таком, я совсем не был похож на ее брата. И мы в конце концов расстались. Потом долго не виделись, а тут вдруг получилось, что опять встретились. И мне кажется, она все это время меня ждала. И я жду, что будет дальше. Ты хоть что-нибудь понял?