Анатолий Маев - Генетик

— Феномен экземпляра состоит в том, что на стадии первого дня внутриутробного развития зародышу поросенка подсадили некоторые гены европейского ежа. В результате вместо обычной щетины выросли длинные, прочные, прямые иголки. Вместе с тем у свиньи потрясающая гибкость туловища, фантастическое чутье на мышей, ночной образ жизни, повадки охотника и полное отсутствие хрюканья. С животным уже проведен ряд научных экспериментов и получены очень интересные результаты.

— Ну и на хрена это надо? — с неподдельным удивлением спросил Виктор Валентинович.

Ученый явно не ожидал такой реакции, но остался спокоен и пояснил:

— Если с чисто научной точки зрения, то однозначно доказана возможность межвидовой трансплантации генов и его состоятельность в фенотипе. Вряд ли вам это о многом говорит. С практической же точки зрения пока трудно четко обозначить границы в полном объеме: эксперименты продолжаются, и я, к моему огромному огорчению, не осведомлен достаточно об их характере и результатах. Могу сообщить, что уникум был выведен с использованием той теоретической базы, которую я создавал в течение десятка лет. Увы, мои письменные отчеты о научных изысканиях в данной области были украдены из гостиницы во время одной из моих поездок за рубеж для чтения лекций. На мое обращение в полицию последовало вежливое обещание постараться отыскать похищенные материалы, но найдены они не были. В общем, результаты моих трудов перестали принадлежать мне одному, ими воспользовались. Однако уверен, что ко мне еще обратятся за помощью. Но я, прошу прощения, отошел от темы. Итак, из того, что мне известно, могу сообщить следующее…

Ганьский выпил очередную рюмку, закусив малосольным огурцом.

— Свинья очень эффективна при уборке площадей от опавшей листвы. Она принимает форму шара и перекатывается, собирая всю ее на иголки. Метод экологически чистый и, без всякого сомнения, будет одобрен партией зеленых. Далее. В зоне проживания свиньи полностью исчезли мыши, что способствует кардинальному улучшению эпидемиологической обстановки. И наконец, у животного великолепные сторожевые свойства — полное бесстрашие и практическая неуязвимость.

— Еще бы, — недобро усмехнулся Виктор Валентинович.

— Хотя и минусы тоже имеются. К основным относятся ограничения по сбору листвы на участках с перепадами высот, выраженное доминирование ночной активности, повышенная агрессивность.

— Да на такое чудовище запрет вводить надо! — уверенно заключил Вараниев. — Вы представляете, что будет, если за ней не уследить? А вдруг этот шар с иголками весом в триста килограммов под гору покатится?

— Именно так и произошло во время экспериментов, — сообщил Ганьский. — Свинья налетела на массивное дерево, но за счет иголок самортизировала и отделалась легким испугом.

— А если бы там человек был, от него осталось бы?! — не унимался оппонент. — Вы представляете, что бы от него осталось?

Ганьский оставил реплику без внимания. Он не видел необходимости выдвигать контраргументы, что-либо доказывать. Ученый отдыхал, вырвавшись из сумасшедшего ритма большого города.

Шнейдерман притащил часть сухого ствола, порубил его и подложил к тлеющим головешкам. Огонь занялся вновь. Боб Иванович подсел к беседующим. Вараниев, проявляя любознательность, продолжал задавать вопросы:

— Аполлон Юрьевич, по вашему мнению, что самое интересное во всем этом?

Ганьский вопрос не понял:

— Простите великодушно, в чем «этом»?

— Ну, в той науке, с генами, — пояснил Вараниев.

— Любое животное, получается, создать можно? — подал голос Шнейдерман.

Ганьский с уверенностью ответил утвердительно.

— И человека? — спросил один из товарищей.

— А какая разница — человека, слона, кошку… Был бы материал! — со знанием дела сказал ученый.

— Вы так говорите, Аполлон Юревич, будто дай вам сейчас все, что надо, вы и начнете людей создавать, — саркастически заключил Вараниев.

— Я не начну, — усмехаясь, развеял предположение ученый, — мне это не надо.

— Но могли бы? — встрепенулся председатель.

— Да, конечно, потому что знаю, как, — похвалился Ганьский. Собеседники не услышали и намека на сомнения в голосе ученого.

Вараниев рассмеялся, а затем заговорщицки, прикрыв ладонью рот, произнес:

— Тогда создайте человека. Очень надо!

Ганьский, будучи уверен, что Вараниев, хлебнув лишку, дурачится, решил подыграть. И ответил в том же духе, полушепотом: