Анатолий Маев - Генетик

Проходы зала были выстланы огненного цвета ковровыми дорожками с тонкими бледно-зелеными полосами по бокам, а пол сцены спрятали под ярко-багровым войлоком. Повсюду стояли горшки с гвоздиками, едва различимыми на фоне натянутой по периметру красной ткани. Такого же цвета занавесы спускались вниз от потолка позади огромного стола президиума. На стенах через каждые четыре метра присутствовали увеличенные фотографии Велимира Ильича, отражавшие разные периоды его жизни — от младенческих лет до проживания в Кочках.

Встречу руководства назначили за несколько часов до открытия. Велика запланировали привезти к полудню, когда в соответствии с утвержденным регламентом должен будет заканчивать выступление Вараниев.

Сейчас, проезжая на служебной машине по Москве, председатель ощущал приятное волнение — ведь предстоит такое знаменательное событие! И никак он не предполагал, что приподнятое настроение покинет его совсем скоро.

В оговоренное время все товарищи прибыли. Удивил Еврухерий: был одет со вкусом, при великолепном галстуке и изумительных черных туфлях. Шнейдерман спокойно прохаживался по залу, опустив голову, словно обдумывал что-то важное. Следом за ним не спеша шагал заведующий идеологическо-теоретическим отделом Восторгайло.

Через некоторое время появился один из помощников Вараниева и сообщил, что «поколения тут». Это означало прибытие октябрят, пионеров, комсомольцев и ветеранов. Их намеренно пригласили заранее, чтобы отрепетировать открытие съезда в специально пошитых нарядах. Первыми переодеваться за занавес отправились пенсионеры. Один из них странным образом пятился назад, непрерывно посмеиваясь и подмаргивая неизвестно кому левым глазом, что очень не понравилось председателю.

— Товарищ! — окликнул весельчака Вараниев. — Радостью не поделитесь?

Пенсионер посмотрел в сторону Виктора Валентиновича придурковато-насмешливым взглядом и, ничего не ответив, несколько раз показал язык, обложенный густым белым налетом.

— Убрать его! — заорал председатель, и участие товарища в церемонии открытия съезда завершилось, не успев начаться.

— Ты где такого нашел? — раздраженно спросил Вараниев у Шнейдермана.

Боб Иванович ответил быстро:

— В доме престарелых напрокат взял — пять сотен главврачу отвалил за всех вместе.

Председатель удивился:

— Что значит «за всех вместе»?

— У меня оттуда четверо, — пояснил второй человек впартии.

— Надеюсь, не все такие? — саркастически поинтересовался Вараниев.

— Нормальные они, — успокоил «сын восьми народов». — И этот нормальным был. Просто переволновался, я думаю.

Переодетые ветераны один за другим стали выходить на сцену. При их появлении Вараниев застыл в изумлении: фасоны, подобранные Матреной Митрофановной Мерзлодуевой, отличались уж очень большой оригинальностью. Старички были одеты в шаровары, на которые до нижней трети бедра ниспадали двубортные пиджаки с четырьмя огромными перламутровыми пуговицами овальной формы. На старушках оказались юбки в складку сантиметров на двадцать выше колена и глубоко декольтированные блузки без рукавов. Точно в такие же наряды облачились и представители других возрастных групп. Содержимое декольте пенсионерок, кроме сострадания, никаких других чувств у Шнейдермана не вызвало.

— Может быть, им салфетки в цвет раздать, чтобы прикрылись? — нерешительно подумал вслух Боб Иванович.

Вне себя от злости, Вараниев быстро направился к сцене. Подойдя ближе к представителям четырех поколений, председатель широко открыл глаза, покраснел и затрясся от гнева, не в силах что-либо сказать. Инициативу, неожиданно для всех, взял на себя Макрицын.

— Бибик, ты где же это такой материал откопал? — обратился он ко второму человеку партии.

Обескураженный увиденным, Боб Иванович ответил невпопад:

— Материал из Италии доставлен.

— В Италии драконы не водятся, — объявил Еврухерий.

С близкого расстояния было отчетливо видно, что ярко-красный ситец разрисован темно-красными драконами величиной с небольшую записную книжку.

— Кретин! — процедил сквозь зубы Вараниев в сторону «сына восьми народов», но тихо, так, чтобы не услышали младшие поколения. — Немедленно пусть идут и переодеваются — будут сидеть в том, в чем приехали.

— Нельзя, Виктор, — виновато возразил Шнейдерман, — получится толпа с автобусной остановки, а у нас как-никак событие торжественное. Тогда уж лучше совсем от них отказаться.