Анатолий Маев - Генетик

— А почему я должен не разрешить? — вопросом на вопрос отреагировал удивленно странный мужчина. — Все равно не угадаете: я представитель нетрадиционной национальности.

Макрицын резко исподлобья метнул взгляд на самоуверенного гражданина и тоном, не терпящим возражений, объявил:

— Вы — еврей.

Человек рассмеялся и стал прохаживаться туда-сюда по сцене.

— Нет, — уверенно заговорил он после секундной паузы, — я — космополит. Но если вы, достопочтенный, действительно желаете знать мою национальность, то, смею вас уверить, никакого секрета это не составляет и разглашением государственной тайны не является. Я — полуфранцуз-полуеврей. Сын Жозефины Пантен и Моисея Марковича Гринберга. У меня двойное гражданство, да будет вам известно. Пожалуйста, вот мой русский паспорт. Извольте взглянуть…

Мужчина протянул паспорт в коричневой, далеко не новой коже. Еврухерий открыл вторую страницу и убедился в справедливости утверждений его гостя: фамилия, имя, отчество, национальность — все совпадало: «полуфранцуз-полуеврей», так и было написано в документе.

«Не может быть!» — подумал Макрицын, но было именно так. Две фотографии, вклеенные в срок, подтверждались соответствующим штампом. Обладатель паспорта, стоявший перед Еврухерием, сильно отличался внешностью от того, который был на фотографии в двадцать пять лет, но это был он.

Вернув документ, Еврухерий обратился к гостю:

— А почему вы, «полуфранцуз-полуеврей», имеете русский паспорт?

— Потому, — негромко стал объяснять мужчина, — что никто меня гражданства не лишал. К вашему сведению, я не только русский имею, но, как вы, вероятно, догадываетесь, и французский. Кстати, и с Земли обетованной тоже. Там сейчас мои родители проживают, да будет вам известно.

— Но вы только что сказали, что у вас два гражданства, а получается три.

— Да какая разница, два или три… Важно другое: одно или несколько. Вам все паспорта показать или на слово поверите?

— Вы верующий? — поменял тему Макрицын.

— Да! — не раздумывая ответил обладатель тройного гражданства. — Разве можно в наше время не верить?

Макрицын сочувственно посмотрел на оппонента:

— Можно. Я, например, атеист. Я на вещи трезво смотрю. А вы в какого бога верите? Или во всех сразу?

— Замечательно, замечательно! Не нахожу слов, чтобы выразить восторг! — чуть ли не подпрыгивая от эмоций, произнес Семен Моисеевич.

— Какой восторг? — удивился Еврухерий. — Обойдусь без восторгов.

— Ну как же, как же! Помилуйте, уважаемый! Вряд ли я смогу побороть законное желание прямо здесь и сейчас выписать вам справку, подтверждающую безоговорочно и в последней инстанции ваше пожизненно трезвое состояние.

— Зачем мне это? — удивился Еврухерий.

— Да мало ли где пригодиться может, — задумчиво ответил Семен Моисеевич. — Вдруг вас, скажем, в вытрезвитель заберут.

— Меня забирать не за что — я пьяным по улицам не хожу, — имея все основания так утверждать, заявил ясновидящий. — А вы вот от ответа увиливаете. Я спросил: в какого бога вы верите? Или во всех сразу?

— Бог один. Запомните это, уважаемый. Один для всех, и лишь пути к нему разные. А что, собственно говоря, вы знаете о Боге, о религии? — поинтересовался полуфранцуз-полуеврей.

— А что можно знать о том, чего нет? — недоуменно поднял брови Макрицын. — Ничего не знаю и знать не хочу, бред все и ерунда! Понапридумывали глупости всякие от бессилия, а теперь их используют те, кому это выгодно.

— И кому же это выгодно? — напирал сын Жозефины Пантен.

— Да что же, вы сами не видите?! — с неподдельным возмущением ответил Еврухерий. — Довели народ до нищеты и, чтобы от борьбы отвлечь, в религию уводят.

— Кто же довел его до нищеты? — не снижал напора мужчина.

— Да те, которые власть захватили, — убежденно ответил Макрицын.

— Вы потрясающе интересный человек! — воскликнул космополит.

— Чем я вам так интересен? — уже недружелюбно спросил Еврухерий. И добавил — Я про вас закончу сейчас, потом уж вы мне ответите.

На лице Семена Моисеевича появилось задумчивое выражение, и он сказал:

— Не вижу в этом никакого резона — все равно скажете то, что не имеет ко мне никакого отношения. К тому же вы уже наговорили столько неправды, что последующее вранье теряет всякий смысл. Рост и вес вы угадали, но ничего более. Виноват — еще с именем не ошиблись. Зиночка, встань, пожалуйста.

Макрицын перевел взгляд в пустой зал и оторопел: гражданин, представившийся ему Семеном Моисеевичем и стоявший на сцене, находился там же, где и сидел. А с соседнего, седьмого, места того же пятого ряда поднялась очень красивая женщина с шикарными каштановыми волосами, постриженными в стиле «гарсон».