Валентин Черных - Ночные сестры. Сборник

Кирилл протестующе махнул свободной рукой. Ответил на удивление членораздельно:

— Современная история ига не подтверждает. Да, мы, чтобы не содержать огромную армию, сам знаешь, какие у нас обширные территории, — и Кирилл для наглядности все той же свободной рукой обвел бескрайние поля, холмы и леса, через которые они ехали, — …так вот, мы нанимали татар для охраны.

— Для охраны? А кто ясак нам платил?

Похоже, быстрая езда по ухабам здорово обострила у обоих историческую память.

— За армию всегда приходится платить. И сейчас нам родная армия дорого обходится. — На лице Кирилла была написана крайняя степень недоумения: как это можно таких очевидных вещей не понимать?

— Да вы без нас, татар, ни одной битвы не выиграли! Если бы не татарская конница, ты думаешь, Александр Невский осилил бы немцев на Чудском озере? У вас же в основном пехота была. А сколько раз мы Москву поджигали, когда вы дань задерживали!

— Да. Вы несколько раз Москву поджигали. А мы Казань один раз взяли и уже несколько столетий…

— …не знаете, что с ней делать. — Тимур резко затормозил в километре от арки с надписью «Санаторий „Удельное“». — Всё. Приехали. — И выскочил из машины.

Дверца открылась, и Кирилл буквально вывалился из кабины прямо в не слишком приветливые объятия Тимура. Они стояли посреди дороги, слегка покачиваясь: Кирилл под собственной тяжестью, Тимур — под тяжестью Кирилла. Потом Тимуру это вынужденное братание надоело, и он Кирилла легонько от себя оттолкнул. Тот мягко осел своими дорогими брюками прямо в пыль. Укоризненно покачал головой:

— Нехорошо так поступать с пьяным, а следовательно, беспомощным человеком.

Тимур равнодушно наблюдал, как Кирилл пытается подняться.

— А не надо пить на войне.

— Мы разве уже в состоянии войны?

— А как ты думал? Ты хочешь увести мою женщину. Значит, вступил со мной в войну.

Кирилл наконец-то встал на ноги. Поднял с земли пиджак и кожаную папку. Подивился их жалкому виду. Уставил на Тимура смеющиеся и почему-то совершенно трезвые глаза.

— Воевать так воевать! Десант не отступает.

Оказавшись в позиции, когда смотреть на Кирилла опять приходилось снизу вверх, Тимур чувствовал себя менее уверенно.

— Ты в десанте служил?

— Старший лейтенант. Командир взвода.

Тимур ухмыльнулся тонким ртом. Все же его взяла.

— А я капитан. Командир танковый роты.

Кирилл рассмеялся и шутливо взял под козырек:

— Встретимся на поле боя! — И, перекинув пиджак через плечо, двинулся в сторону санатория.

Охранник Степан только руками развел, пробормотал удивленно: «Совсем в лоскуты пьяные!» От московского начальства он такого явно не ожидал. Тем более среди белого дня.

Под недоумевающими, сочувствующими и удивленными взглядами отдыхающих и персонала Кирилл шел к своей палате и при этом не забывал учтиво раскланиваться направо и налево.

В палате Кирилл сбросил дорогие и совершенно потерявшие вид брюки и пиджак. Долго стоял под контрастным душем, приходил в себя. Вышел, обернутый вокруг бедер в махровое полотенце. Поинтересовался у своего отражения в зеркале: «И какого же черта?» Достал из чемодана тюбик с лекарством. Растворил воде какую-то шипучую таблетку. Выпил. Потом улегся на кровать поверх одеяла. Надо прийти в форму: на повестке дня стояло еще одно мероприятие. Теперь по устройству личной жизни еще одной ночной сестры, кареглазой красавицы Маруси.

В голове значительно просветлело. Кирилл лежал и мысленно прокручивал события полуторачасовой давности. Конечно, с этим Батыем, или Мамаем, — или на кого там больше смахивал воинственный Тимур Рахматулин — получилось все и не слишком складно, но, может, он теперь одумается? Такую девушку у него из-под носа уводят! Должна же быть на это нормальная мужская реакция: не отдам!

Ответ на свой вопрос Кирилл получил ровно через час, когда раздался осторожный стук в дверь и в палату вошел Мишка. Вот кого Кирилл совсем не ожидал видеть: только завтра к вечеру машина должна быть готова.

Мишка топтался у дверей, теребил в руках засаленную кепочку. Маленькие его бесцветные глаза упорно избегали взгляда Кирилла.

— Тут такое дело…

— Да ты проходи, Мишаня! — Кирилл приглашающе махнул рукой. Он поднялся с кровати, достал из шкафа джинсы, темно-синюю рубашку. Начал одеваться. Голова уже совсем не кружилась.

Мишка уселся, повесив на спинку стула авоську, из которой торчала двухлитровая пластиковая бутылка пива и завернутый в газету лещ. В глаза Кириллу он по-прежнему не смотрел. Повторил: