Валентин Черных - Ночные сестры. Сборник

Полину бросило в жар. Сдерживаться она больше не могла.

— Ты говори, да не заговаривайся! Не моему мужу, а твоей жене напишем. Бордель ночью кто устроил? Кого назначать и кого снимать, без тебя разберемся!

Кирилл увидел на дорожке возле коттеджа пожилую семейную пару. Это было как раз то, что нужно. Он шлепнул старшую сестру по упругому заду.

От этого удара Полина подскочила с готовностью резинового мячика:

— Даже если ты чокнутый, я тебе этого не спущу! Меня и в девках никто за задницу не трогал!

Это спорное утверждение Кирилл оставил на совести Полины, а сам едва успел увернуться от тумака. Размахивая короткими толстыми руками, Полина шла на Кирилла тараном. Он пятился и громко призывал Полину одуматься.

Пожилая семейная пара с тревогой наблюдала за этой сценой. Кирилл соскочил с крыльца, бросился к ним, почти умоляя:

— Помогите, ради бога! Она требует интимных отношений, а я в данный момент не в форме. — Кирилл сделал вид, что хочет спрятаться за их спинами. — Вы ведь сможете подтвердить, что меня преследуют?

Полина наконец-то сообразила, в какую ловушку попала, охнула и, сыпля проклятьями, бросилась к главному корпусу.

Очередной день подходил к концу. Пациенты разбредались по палатам. Кирилл лежал поверх одеяла, читал детектив. Отложил книгу. Прислушался. Из коридора доносились тихие всхлипывания и Верин успокаивающий голос.

Кирилл вышел в коридор. На сестринском посту сидели Вера и Люба. По Любиному хорошенькому личику катились слезы, а Вера что-то тихо увещевающее говорила ей.

Кирилл облокотился на стойку.

— Добрый вечер, девушки! Чем могу помочь?

Люба мотнула кудрявой головой, поспешно вытерла слезы и убежала. Кирилл сел на ее место, рядом с Верой. Заглянул ей в лицо: сердится ли еще на сегодняшнюю дневную перепалку? По выражению Вериного лица получалось, что уже не сердится.

— Что все-таки случилось?

— Старшая медсестра ее облаяла. Когда-то она была любовницей главного врача и с тех пор считает, что ей все дозволено.

— Я так и думал! Есть у меня интуиция! Такие жопастые крашеные блондинки с перманентом всегда нравились начальству среднего звена.

Вера покосилась насмешливо. Сказала, желая подразнить:

— А я? У меня по габаритам те же самые достоинства.

— И ты тоже нравишься, хоть и некрашеная. И без этого мерзкого перманента.

— Вот-вот. Мы нравимся, а жениться на нас не хотите. Полина — это только повод поплакать. Не в ней дело. К Полине привыкли давно. А дело в том, что к Любе один шофер-татарин уже два года ходит. Помнишь, я рассказывала тебе? Перед показом. Ну вот. Ходит он, ходит, а предложение не делает.

— То, что татарин, это принципиально?

Вера удивилась. Потом поняла, к чему вопрос.

— Да нет. Просто шоферов много, а из татар он один. Скажешь «татарин», и больше объяснять ничего не надо.

— Татарин так татарин. А чем мотивирует, что не женится?

— Его мать не разрешает. У них, у татар, принято на своих татарках жениться.

— Ладно, я проанализирую ситуацию и помогу решить эту проблему.

Вера рассмеялась. В своих силах потерпевший Шнек сомневаться не привык. Но было это, похоже, не от самоуверенности, а от полудетского романтического желания восстановить справедливость. Интересно. Донкихоты в их края еще не забредали.

— Тогда и Марине помоги. Ее жених-стоматолог требует с Маринкиного отца пять тысяч баксов приданого, иначе не хочет жениться. Ты же вроде богатенький, одолжи денег.

Но Кирилл эту наживку не заглотил. Ответил серьезно:

— А ты одолжила бы денег человеку, которого знаешь два дня? Не одолжила бы! И я не одолжу. Давно сказано: не давай голодному рыбу, а дай удочку, чтобы он ее поймал. И я дам девочкам удочки, чтобы они ловили свою рыбку.

— И что же это за удочки?

— А ты скажи Любе, чтобы она устроила мне встречу с этим татарином. Скажи ей, что завтра во второй половине дня приеду.

— Предположим. А с Мариной что?

— И с ее стоматологом мне тоже нужна встреча.

Вера с сомнением покачала головой:

— А если он сюда не захочет ехать?

— Тогда я поеду к нему.

— Поняла. Если гора не идет к Магомету…

— Тогда пусть идет к ебеной матери.

Вера поморщилась:

— Не матерись больше при мне, иначе испортишь хорошее впечатление, которое на меня произвел.

Кирилл наклонился к Вере. Почти коснулся губами светлой прядки волос на шее.

— Если произвел, то не буду. — Взял Верину руку в свою. Заглянул в глаза. — А ты помнишь, что мне обещала?