Валентин Черных - Ночные сестры. Сборник

Уже более десяти лет Вячеслав Германович был полновластным хозяином в своей маленькой вотчине. Даже чехарда «наверху», бесконечные перестановки в районном руководстве не касались Вячеслава Германовича. Представители районной власти редко вспоминали о санатории «Удельное». А на случай, когда вспомнят, Вячеслав Германович оборудовал специальную палату повышенной комфортности и построил два VIP-коттеджа. Поэтому власть уезжала из «Удельного» в самом приятном расположении духа, обычно даже не заглядывая в основной корпус.

И вот теперь, с появлением в санатории неопознанного московского потерпевшего, Вячеслав Германович потерял покой. Потерпевший, конечно, здорово приложился головой и нес временами полную, с точки зрения Вячеслава Германовича, околесицу. Но и помимо последствий ушиба головы чувствовалось в его манере общаться что-то безбашенное, настораживающее, внушающее мелкому функционеру Вячеславу Германовичу безотчетное чувство тревоги.

Именно новому пациенту и было посвящено очередное утреннее совещание в кабинете главного врача. Он даже вызвал из отгула Ларису, поскольку именно в ее дежурство поступил к ним этот московский не то олигарх, не то чиновник.

И сейчас, на совещании, он обращался в основном к ней. А на остальных врачей, все больше плотных теток предпенсионного возраста, он если и поглядывал строго, так для того только, чтобы они понимали: тема этого совещания важна и касается решительно всех.

Вячеслав Германович значительно поднял брови:

— Что в милиции выяснили про этого сумасшедшего?

Лариса злилась. Что за срочность такая? Зачем потребовалось отрывать ее от почти состоявшегося жениха, который и приехал-то всего на несколько дней. А сколько на эти несколько дней было возложено ожиданий!

Она молча рассматривала бугристую, в пегих заплешинах голову Вячеслава Германовича. Наслаждалась его нетерпением. Когда главврач уже начал нервно ерзать на стуле, спокойно отчиталась:

— Владельцем машины является он сам, наш пациент Шнек. В аварии никто не пострадал. Ничего противозаконного не произошло, и милиция отказывается делать запросы о личности пострадавшего. Наша милиция вообще не любит связываться с москвичами, мало ли какие у них там родственники или знакомые. — Лариса полюбовалась бледностью, залившей щеки главного, вбила последний гвоздь: — По документам он помощник советника Президента РФ.

— А что такое помощник советника Президента РФ? — Вячеслав Германович вытер вспотевший лоб ладонью.

— Это помощник советника президента.

Вячеслав Германович нахмурился. Он не понял, что значит этот ответ, — шутит Лариса Петровна или говорит серьезно. Но ругаться с ней было ему сейчас совсем не с руки. Из всех присутствующих у нее одной был уже налажен контакт с этим непонятным Шнеком.

Вячеслав Германович достал из стола лист бумаги, заполненный размашистым уверенным почерком.

— Этот Шнек написал мне предложение, чтобы я увеличил зарплату бухгалтеру. Как я на это предложение должен реагировать?

Он обвел присутствующих вопросительно-удивленным взглядом, приглашая вместе подивиться таким чудесам. Красивое, чуть надменное лицо Ларисы Петровны было, как назло, совершенно непроницаемым.

— Разумное предложение. Она хороший бухгалтер.

Вячеслав Германович пропустил, казалось, это соображение мимо ушей. Помялся немного, спросил:

— Шнек — еврейская фамилия?

— А это что-то меняет? — невозмутимо поинтересовалась Лариса.

— В правительстве опять много евреев, — доверительно понизив голос, сообщил коллективу Вячеслав Германович. — И они опять оказывают влияние. — Вячеслав Германович значительно поднял брови.

Лариса перестала сдерживаться. Сказала раздраженно:

— Фамилия Шнек может быть и немецкой. Сейчас в паспортах национальность не пишут. Честно говоря, национальность пострадавшего меня мало волнует. Меня волнует, что без томографа и консультаций с опытным невропатологом мы не можем поставить диагноз.

Ларисин тон подействовал на главврача отрезвляюще. Он сразу же вспомнил о своих прямых обязанностях, но и тут не упустил случая брызнуть ядом в пациента Шнека, который никак не хотел поддаваться идентификации.

— Я звонил. Этого Шнека в областном центре поставили в очередь на томограф. Но это не меньше недели. Если он такой влиятельный, пусть насчет него из Москвы позвонят. Нонна Викторовна, — Вячеслав Германович обратился к врачихе, с которой в первый день так неудачно зашел в палату к потерпевшему, — вам вопрос как к невропатологу, заслуженному врачу и, в конце концов, моему заместителю: в вашей практике было, чтобы больной не отличал, о чем он думает и что говорит?