Валентин Черных - Взрыв Секс-бомбы

Пресс-секретарь позвонил, как и обещал, через три дня и сообщил, что Сценариста ждут завтра в двадцать часов. Сценарист понял, что финансисты привыкли к морской терминологии и не делят, как все люди, часы на утренние и вечерние, у которых есть восемь утра и восемь вечера. У военных и моряков восемь вечера всегда было двадцать часов.

Офис судоходной компании находился в обыкновенном жилом доме. Вероятно, первый этаж дома еще недавно занимал какой-нибудь магазин, который обанкротился или был акционирован, а судоходная компания скупила акции и ликвидировала магазин.

Сценарист нажал на кнопку звонка и назвал себя. Звонок щелкнул, он вошел в подъезд, прошел через арку, наподобие тех, какие установлены в аэропортах. Раздался звон. Сценарист вынул из кармана ключи от дома, авторучку в стальном корпусе, диктофон и еще раз прошел через арку. Ничего не звенело. За ним наблюдал майор милиции, у следующей двери стоял капитан милиции. Большинство милиционеров подрабатывали в охране офисов.

Сценарист шел по коридору. Двери кабинетов были закрыты, может, потому, что закончился рабочий день, а может быть, такие были правила.

Председатель совета директоров, он же фактически частный владелец судоходной компании, молодой, с тропическим загаром, поздоровался со Сценаристом и спросил:

— Чай, кофе?

Сценарист попросил кофе. И хотя судовладелец не отдавал распоряжения ни по телефону, ни по кабинетному переговорному устройству, тут же вошла девушка в очень легкой кофточке, короткой юбке и без колготок. Она улыбнулась Сценаристу и поставила перед ним чашку кофе с белым и коричневым сахаром на блюдечке.

Судовладелец предложил Сценаристу сигарету, но сам не закурил.

— Можно включить диктофон? — спросил Сценарист.

— Не надо, — ответил судовладелец. — Наш разговор и так записывается. Если вам потребуются уточнения, то запись расшифруют и распечатают.

— Запись ведется только здесь, в зале переговоров?

— Записывается везде.

— Работники об этом знают?

— Конечно. Иначе это было бы нарушением прав личности.

— И они согласны?

— Кто не согласен, тот не работает в фирме.

— Вы прослушиваете записи?

— Нет. Этим занимается начальник службы безопасности.

— Но вам ведь, наверное, интересно было бы прослушать записи разговоров красивой женщины, которая вам нравится?

— Все записи моих разговоров с красивыми женщинами стираются сразу же.

— Записывающая аппаратура поставлена, чтобы не было утечки коммерческой информации?

— Все началось с утечки информации. Мы принимали решения, а наши конкуренты знали об этих решениях буквально в считанные часы. Я пригласил специалистов ФСБ, и они обнаружили подслушивающие устройства.

— В компанию был внедрен человек ваших конкурентов?

— Да.

— Кем он работал?

— Он был одним из членов Совета директоров.

— Что он делает сейчас?

— Я не знаю. Он где-то за рубежом.

— Если с ним встретитесь, что вы ему сделаете?

— Я — ничего. Сделают другие.

— В вашей приемной сидит секретарша. Ей лет сорок?

— Ей пятьдесят два.

— Обычно секретаршами берут молодых женщин.

— Женщина, которую вы называете секретаршей, больше, чем член Совета директоров. Она подполковник ФСБ в отставке. Хотя чекистов в отставке не бывает, как сказал в своей книге наш Президент.

— Вы сознательно сделали ставку на чекистов?

— Да. Они оказались наименее коррумпированными.

— Но они тоже продаются.

— Только за очень большие деньги. Они знают, что обычно можно продаться только один раз, поэтому надо продаваться очень дорого.

— Сможет ли женщина, не имеющая морского образования, руководить судоходной компанией?

— Конечно сможет. Я не капитан дальнего плавания, не штурман, но руковожу. Но эта женщина должна быть или юристом, или экономистом.

— А если она школьная учительница?

— Может и школьная учительница, если найдет хорошего экономиста и юриста и вообще сформирует квалифицированную команду.

— С какими первыми трудностями она столкнется?

— Как и везде. Будут проверять на компетентность. Если станет делать вид, что все понимает, начнет проигрывать. Если признается, что ничего не понимает, и разделит ответственность, выиграет только первый раунд. Ко второму раунду она должна уже разбираться, кому можно доверять, а кому нельзя. Умный человек справится с любой проблемой, но умных людей не так и много, меньше, чем мы думаем. По-настоящему умных.