Валентин Черных - Взрыв Секс-бомбы

Но работал он, как и все, каждый день. Иногда работа была незаметной и без видимого результата, но мозг был включен — отбирал, сопоставлял, перебирал варианты. И теперь он уже три дня, делая другую работу, постоянно мысленно возвращался к учительнице, которую изобразит Секс-символ. Сценарий не требовал четких знаний. Учительница математики на экране не должна решать математических уравнений. В данный момент Сценариста беспокоило, что он не мог объяснить себе, откуда взялось богатство отца учительницы. Б о льшую часть своей жизни он прожил при советской власти, когда богатыми были торговцы валютой, золотом, антиквариатом. Но на это богатство невозможно было купить заводы, фабрики, магазины.

Богатые появились вдруг, сразу, и Москва заполнилась дорогими иномарками, в Подмосковье начали строиться особняки, напоминающие небольшие крепости.

В газетах каждый день писали о заказных убийствах. Значит, кто-то с кем-то боролся, кто-то кому-то мешал. Он понимал, что учительница математики, получив в наследство фирму, завод или фабрику, обязательно попытается понять, откуда у отца появилось такое богатство. Может быть, в фильме этого и не надо будет объяснять подробно, но он должен все-таки понять феномен появления богатых людей. Почему он не стал богатым, а рядом с ним кто-то стал.

Наконец он дозвонился до своего однокурсника и попросил о встрече, не объясняя, какая ему необходима консультация, потому что, если сказать, что ему надо понять, как становятся богатыми, его однокурсник откажется от встречи под любым предлогом, потому что богатыми становятся люди, которые вдруг видят то, чего не видят другие. И сценаристами становятся не все, а те, кто умеет и любит бегать на короткие дистанции. Сценарий умещается на каких-то шестидесяти страницах, но платят за эти шестьдесят почему-то в десять раз больше, чем за роман в пятьсот страниц.

В жизни идет постоянный отбор. Прежде чем Сценарист поступил в Институт кинематографии, он прошел творческий конкурс. Со всей огромной империи присылали в институт рассказы, присылали бы и романы, но в условиях конкурса было оговорено желательное количество страниц — не больше сорока. Потом для допущенных начинались творческие экзамены. Надо было за шесть часов написать литературный этюд. На следующий день — посмотреть фильм и написать на него рецензию. Потом было собеседование на определение знаний абитуриентом в области кино, литературы, театра, живописи. И только после этих экзаменов шли обычные экзамены, какие сдают все абитуриенты.

К творческим экзаменам их допускали при конкурсе сто двадцать пять человек на пятнадцать мест. Сто десять уехали обратно в свои города и поселки городского типа, а из пятнадцати принятых через двадцать лет практически он один работал как сценарист, остальные писали рецензии в газеты, стали редакторами на телевидении, а один даже пресс-секретарем министерства.

— Приезжай в конце рабочего дня, — сказал пресс-секретарь.

— Конец рабочего дня у тебя когда?

— Как у всех чиновников, в шесть вечера.

— Пропуск выпишешь?

— Пропуск не нужен. Посидим рядом в кафешке.

Сценарист взял с собой денег, чтобы оплатить полноценный ужин в хорошем ресторане. Но они сели с пресс-секретарем в небольшом кафе и заказали пива с креветками.

— Какие проблемы? — спросил пресс-секретарь.

Сценарист объяснил суть своих затруднений и попросил:

— Познакомь меня с богатым новым русским, чтобы я мог поговорить и понять механизм конкретного превращения из бедного в богатого.

— Кто ж тебе об этом расскажет? — ответил пресс-секретарь. — Как были бедными, рассказывают, а как богатыми стали — никогда, потому что первые большие деньги законным путем не заработаешь.

— Почему же, — возразил Сценарист, — например Билл Гейтс, который создал компьютерные программы. Богатыми стали те, кто первыми запустили компакт-кассеты вместо пластинок и кто первыми стали делать сотовые телефоны.

— Это все за рубежом. А наш конструктор Калашников, автоматы которого пользуются спросом во всем мире, — очень среднего достатка человек, как обыкновенный армейский генерал, и то стал таким недавно, когда ему присвоили генеральское звание. Я тебе могу рассказать только о схеме, которая использовалась и благодаря которой бедные, но наглые стали богатыми и еще более наглыми.

Все началось с приватизации. В России наконец поняли, что государственное управление неэффективно, и стали приватизировать предприятия. В акционировании участвовали и рабочие предприятий, но они акции не покупали, им акции раздали. А все даром доставшееся никогда не ценилось. Эти акции стали у них скупать, где за мизерные деньги, где за несколько бутылок водки. Так контрольный пакет акций оказывался у нескольких акционеров, и всегда находился человек, который хотел быть полновластным хозяином, и, если ему акции не уступали, упрямый акционер попадал в автокатастрофу или чаще всего его расстреливали в подъезде. Это российская специфика — убийство в подъезде. Во всем мире богатые люди давно поняли, что подъезд — самое опасное место, поэтому там в подъездах сидят консьержки и охранники. Все подходы просматриваются телекамерами, и вообще, богатые люди селятся компактно, нанимают особую охрану, ставят особые сигнальные системы, в безопасность вкладывают огромные деньги. А у нас человек, владеющий миллионами, продолжает жить в доме даже без домофона, надеясь на авось.