Джулия Тот - Гном

— Закончишь, приходи ко мне, не торопись, я столько часов не курил, что время проведу с пользой для здоровья, — и поднял немного вверх, словно доказательство, что ему действительно есть чем заняться, неоткрытую пачку сигарет.

Сергей кивнул и несмело открыл дверь, из-за которой на него лавиной повалил ужасный туалетный запах, но он заставил себя войти.

Закрыв дверь уже изнутри, он огляделся в маленьком, таком грязном помещении, словно его пачкали специально, чтобы попавшему сюда было страшно дотронуться до всего окружающего. А движущийся поезд, делавший касания неотвратимыми, напоминал монстра, бросающего просто вынужденного воспользоваться данной услугой путешественника в грязную помойку. Кое-как справившись с отвращением, Сергей все-таки воспользовался туалетом и, повернувшись к рукомойнику в надежде смыть грязь хотя бы с рук — вода пахла, как будто труба была подведена к унитазу и совершала кругооборот, он, отвернувшись, ополоснул руки, вытер их полотенцем и, уже открывая дверь, подумал:

— Наверное, люди с нормальным ростом чувствуют себя не так плохо — им не приходится упираться лицом прямо в унитаз.

Он вышел в тамбур, где его новый знакомый курил, стоя у открытой двери. Увидев Сергея, он улыбнулся:

— Нормально все? Выжил? Запах от тебя теперь час точно туалетный будет, — выбросив сигарету, он похлопал Сергея по плечу:

— Ладно, пойдем, попробуем спать лечь, но народ — веселый, не похоже, что угомонится.

Они шли по коридору, когда неожиданно дверь одного из купе со звоном, почему-то разбитого стекла, открылась, и огромный мужик вывалился из него вместе с гитарой в охапку и хохотом. Повернувшись и увидев внизу перед собой Сергея, он развеселился еще больше, проорав на весь вагон:

— О, циркачи? Пошли к нам, выпьем, — и указал на и так напоминавшее банку с килькой, забитое людьми купе.

Сергей смотрел на него, видимо, слишком серьезно для момента, и мужик открыл рот, чтобы сказать что-то, когда археолог позади Сергея также весело-раскатисто ответил:

— Спасибо, земляк, мы уже все, что было выпили, не можем больше — представление завтра давать, — и стал подталкивать Сергея дальше.

Здоровый опять же дружелюбно и понимающе закивал:

— Жаль, конечно, но понять можно, — и завалился, гремя гитарой о дверь и рискуя превратить ее в деревянный мусор, обратно в шумящее комментариями, песнями и смехом купе.

Вернувшись в спасительные четыре «картонные» стенки своего «пятого», Сергей повернулся к тезке:

— Спасибо тебе! — и уже улыбаясь, просто чтобы понять того, добавил: — Зачем ты про представление придумал?

— Сереж, ты что хотел, чтобы я ему объяснять начал, что ты вообще никакой не карлик? И что причины твоего маленького роста никто не знает, и что ты — такой же, как он, только намного умнее и ниже? — отвечая вопросами, археолог стелил постель и, закончив свою, принялся за место Сергея, который, отвечая, в свою очередь, попытался препятствовать:

— Оставь, я сам, я же не ребенок. Конечно, объяснять не нужно. Но клоуном быть как-то неприятно.

— Тебе не все равно? Ты его в первый и в последний раз видишь, он завтра даже не вспомнит о тебе, максимум, расскажет в купе народу в таком же состоянии, как он, что карлик из цирка и мужик с ним не смогли с ними компанию разделить. — От непонимания голос его звенел, временами заглушаемый ревом празднующих все и сразу пассажиров.

Сергей, вплотную подойдя к археологу, глядя на того, совершенно задрав голову, только тихо сказал:

— Извини, я среди людей вот так, один, в жизни почти и не был… — он хотел еще сказать, что тезка прав и, наверное, бояться людей до такой степени ему не стоит, когда дверь открылась и проводница, просунув голову, весело спросила:

— Мальчику ничего не нужно? Я забыла совсем, что у меня ребенок один едет.

То ли от неожиданности, то ли — почувствовав себя немного увереннее, Сергей повернулся к ней:

— Нет, спасибо, все в порядке.

Молодая женщина молча смотрела на него без всякого выражения на лице, потом так же бесчувственно протянула:

— Надо же….Никогда живого карлика не видела, — и продолжала смотреть на него, как смотрят на неинтересных, но никогда не виденных зверей в зоопарке, что совершенно разозлило Сергея:

— А что, мертвых карликов вы уже видели?

Проводница, задохнувшись, выпалила:

— Что ты грубишь! Правильно про вас говорят: злые вы все! — и резко закрыла дверь.

Сергей посмотрел на тезку и глухим голосом, каким обычно говорят безнадежно больные, произнес: