Бернард Вербер - Танатонавты

Мир, где все желания реализуются простым взыванием к ангелам… не станет ли он всамделишным адом? «Поаккуратней будьте со своими желаниями, как бы они и впрямь не исполнились!» — говаривал Фредди. Мне вспомнилось, как я однажды желал смерти одному особенно противному учителю географии. Вспомнилось, как хотелось обладать гаремом рабынь. Как иногда хотелось умереть. К счастью, ангелы всего этого не исполнили, точно так же, как они не исполнили желания тиранов, жаждавших мирового господства!

— Ну нет, — напирал я, — нельзя рассказывать о существовании ангелов. Люди еще не готовы воспринять такое откровение.

— Да полно, будет вам, — тепло улыбаясь, произнес Люсиндер. — Моншер Мишель, вот вы сами узнали, что родители вас усыновили, так разве это показалось вам серьезной проблемой?

Да-да, конечно. Но вторая правда, мне еще неизвестная, ходила за мной по пятам… Так и не решившись раскрыть источник своего истинного беспокойства, я просто ответствовал:

— Может и так, но посмотрите, что вышло у Рауля с его матерью!

Одним щелчком он избавился от этой проблемы.

— Разорбак нуждается в отдыхе. Он выпил слишком много алкоголя. Я убедил его пройти курс детоксикации. Он пообещал, что как только ему станет лучше, он приложит все силы ради успеха моей президентской программы.

— Но его мать, ей так и сидеть в подполье всю жизнь?

— Он ее простил.

Я прямо обалдел, услыхав такую новость.

— Как вы добились этакого милосердия с его стороны?

Президент, страшно довольный, потер руки.

— Эти ваши ангелы — решительно крайне практичные существа. Не я убедил Рауля, а Стефания. Раз черный ангел, этот самый Сатана, так набезобразничал, она призвала архангела Гавриила, его белое «альтер эго», который починил все обратно. Вот видите, дорогой мой Мишель: надо, надо доверять Раю. То зло, что он производит, он же сам способен переработать в добро.

Что на это можно сказать? И вообще, кто я такой, чтобы прекословить главе государства? Как раз Рауль смог бы найти возражения, но его-то здесь не было! По уважительным причинам. Что же до Стефании, Розы и Амандины, то вот у них не было никаких уважительных причин раскрывать, понимаешь, кому ни попадя, мой секретнейший секрет.

Ладно, в общем, пришлось поддаться большинству голосов.

Вот так мы и вошли в наш новый период развития, этап «шоу-бизнеса». Мы приступили к чтению курса лекций по всему миру, там и сям рассказывая о наших встречах с ангелами, архангелами, серафимами, джиннами и даже чертями. Поначалу мы давали свои выступления сообща, то есть, Стефания, Амандина, и мы с Розой. Но потихоньку выяснилось, что только Амандина обладала настоящим даром к экзерсисам в таком жанре.

Восхитительная медсестра, когда-то бывшая чуть ли ни немой, а потом просто сдержанной, оказалась наделена настоящим ораторским талантом. Вообще часто бывает, что самые молчаливые становятся замечательными ораторами, если только дать им возможность.

Амандина умела донести до людей свою страсть к танатонавтике. С изумлением, так и сквозившем в ее словах, она рассказывала о Рае, куда она все чаще и чаще поднималась ради поисков Фредди (до сих пор тщетных) и дискуссий со Святым Петром. Кроме того, ее недавнее превращение во вдову придавало ее словам еще больше доверия. Молодая вдова не может лгать на тему, которая касается ее самой так близко, тем более что ее супруг был лучшим хореографом танатонавтических запусков!

Лекции Амандины превратились в самые настоящие представления. В белом круге прожекторов возникала она на сцене, вся в черном, а хор пел увертюру из Carmina Burana [35]. Белокурый ангел в вороньем теле, она все больше и больше напоминала тот самый фантом, с которым я сталкивался при каждом моем межзвездном полете.

Однажды вечером, когда она уже заканчивала свое выступление, один из журналистов поднял руку.

— Я что-то не совсем понял насчет «взвешивания душ». Вы действительно хотите сказать, что на том свете они вроде как подсчитывают очки, минусы там, плюсы?

С ответом она не торопилась.

— Да. Существование немножко напоминает аттестат зрелости. Пока не сдашь экзамены, будешь все время оставаться на второй год.

Аудитория загудела.

— Хорошо, пусть так, — продолжил журналист, — но сколько же надо плюсов и минусов, чтобы закончить свой цикл реинкарнаций?

Ох, видно, святой Петр не скупился на свои ключи. Амандина выдала точные цифры:

— Шестьсот очков. Согласно шкале, введенной тремя судьями-архангелами, надо набрать шестьсот очков, чтобы больше не пересдавать экзамен свой жизни.