Владимир Высоцкий - Черная свеча

— Разрешите начинать, товарищ полковник?

— Минуточку, — подполковник Оскоцкий, назначенный начальником лагеря «Золотинка», говорил, конкретно ни к кому не обращаясь. — Мои люди проведут обыск на плацу: есть необходимость.

И резко повернувшись, крикнул:

— Сивцов — наряд!

Шестеро невзрачных, неуловимо похожих солдат шагнули из замершего строя и построились за спиной старшины Сивцова. Все кряжистые, сросшиеся с взятыми наизготовку автоматами.

— Начинайте! — скомандовал Губарь.

Подлипов, слегка отклонившись назад, выкрикнул:

— Селиверстов Иван Савельич!

— Канай, Соха! — раздалось из строя зэков. — Погрей нары.

— Отставить разговоры!

— Руки — за голову! — негромко приказал Сивцов.

Мягкими, кошачьими движениями сильных ладоней ощупал долговязого зэка с головы до ног. На правом сапоге рука замерла и тотчас извлекла из-за голенища нож.

— На войну собрался? Иди в строй!

Ближний автоматчик держал ствол в метре от живота зэка, держа на спуске палец. Подошел еще один старшина, начал помогать Сивцову.

— Лошков Игнат Дмитриевич! Номер 452-й!

— Их предупредили, — шепнул Дьяку Трумэн.

— Не слепой — вижу. Лучше скажи — кто?!

— Откуда мне знать, Никанор Евстафьевич?

— Тогда помалкивай. Где Вэн?

— Мента замочу я, — не меняя выражения лица, проскрипел Жорка-Звезда. — Негодяя надо убить!

Дьяк медленно покачал головой:

— Видал, какие рыси? Найди Вэна.

— Ты меня знаешь, Никанор…

— Мне нужен Вэн! — Дьяк был тверд и собран, будто сам намеревался привести приговор в исполнение.

— Джиоев Николай Николаевич! Номер 467-й!

Напряжение возрастало. По цепи, к надежным людям, передавались ножи, карты, деньги, ханка (наркотики), ксивы. Упорова кто-то осторожно подвинул влево, протек мимо него с удивительной пластикой ночного хищника, не причинив беспокойства телу, но оставив ощущение тайной готовности. Мышцы на спине человека вяло переливались под свитером, как разомлевшие на солнце змеи, и руки висели, обессиленные полной свободой. Вадим не видел лица человека, но почти не сомневался — оно было спокойно. Скрытая стихия взрыва была надежно укрыта надмирностью покоренных страстей.

И все-таки… убийца. Для опознания не потребовалось даже раздвоенности: факт установила душа. Потом он повернулся в профиль.

Это был китаец с заметной примесью белого человека. То обстоятельство, что перед ним стоял полукровок, вдруг разбудило в Упорове ощущение раздвоенности крови. Сам того не желая, он вдруг разделился, как будто по его венам заструились две самостоятельные крови, касаясь друг дружку мокрыми боками, обтекая и сглаживая внутреннее раздражение с заботливой предупредительностью.

«Раз они еще не задушились от противоречий, значит дело не в них, — подумал он. — Но чья же кровь ведет китайца? Тьфу ты! Сам сказал — дело не в крови! Должно быть, существует вирус, которым люди заражают друг друга для злых целей. Или свеча? От Бога не родится злое. Нами правит Сатана! Им, тобой, Россией…»

— Что ты дрожишь? — спросил Верзилов.

— Простыл…

Обыск шел быстро и четко. С каждым выкриком Подлипова угрюмый строй становился полнее. Дьяк повернулся к Вэну, тот вежливо опустил голову. Старый волк вздохнул, прощаясь. Возможно, он сожалел об им же задуманном, только приговор не подлежал обжалованию. Китаец был острием приговора…

— Седов Егор Исаевич!

Седой сунул нож в чью-то раскрытую ладонь, пошел с опущенной головой между рядами зэков на обыск к старшине Сивцову. Подошел и стал между ним и Подлиповым так, что Сивцову пришлось сделать к нему лишний шаг.

— Лямин Сергей Тимофеевич!

Лялька повторил тот же маневр, и опять на это не обратили внимания.

— Ван Дучен!

Жорка сказал:

— Прощай, Вэн!

Тот не ответил и вышел из строя семенящей походкой, сохраняя на бледном лице доброжелательную полуулыбку.

— Руки за голову, ходя! — скомандовал Сивцов.

Зэк послушно вскинул руки. Ладони его почти коснулись ровного затылка, но, оказавшись со следующим шагом на одной линии с Подлиповым, он вдруг сжался в плотный, ощутимый упругий клубок, из которого метнулась рука, сжимающая рукоятку плоского сапожного ножа.

— И-й-а!

Дикий крик собрал все взгляды на плацу. Очумевший охранник завороженно проводил глазами исчезнувший в животе Подлипова нож.

— И-й-а!

Нож появился весь в крови, снова окунулся в живот Подлипову чуть выше ремня. Тогда вологодский очнулся, нажал на спуск автомата.