Евгений Будинас - Дураки

— Нумеруете тоже здесь? — невинно поинтересовался Слабостаров.

Дудинскас кивнул.

— У вас там «Дайзер»? Какая производительность?

— Шестьдесят тысяч листов в смену.

— Мне можно, — Слабостаров взялся за ручку двери. Автоматчик клацнул затвором.

Глянув на обескураженного председателя Спецзнака, Гоша Станков, ни на шаг не отстававший, хмыкнул и, успокоенный, отправился к себе.

Милиционера в своем ЦЦБ он увидел впервые.

С соблюдением режима у них дела обстояли неважно. Обязательная на таком производстве секретность, конечно, соблюдалась, но исключительно за счет того, что работали в ЦЦБ только свои. Тратиться на охрану и прочие режимные мероприятия до получения постоянной лицензии не имело смысла. А милиционера Виктор Евгеньевич «взял напрокат» за две бутылки.

Впрочем, как раз в эту комнату посторонних не пускали и в обычные дни. Раз в день, в начале смены, сюда под присмотром Ольги Валентиновны завозили тележку с тщательно пересчитанными листами. Раз в день, в конце смены, вывозили готовую продукцию, тут же у дверей старательно пересчитывая опечатанные упаковки...

В таинственной комнате за обитой жестью дверью стояло шесть конторских столов.

За ними сидели две бабули-пенсионерки и четверо студентов. У каждого был штемпельный нумератор, которым они вручную, как на почте, шлепали листки, вручную же переставляя цифры.

Каждый их них за час должен был пронумеровать четыреста семнадцать листков.

Таким образом достигалась производительность до двадцати тысяч бланков в смену. За три смены как раз и выходили те самые шестьдесят тысяч. Желающих сколько угодно: работа непыльная и оплачивалась хорошо.

За секретность — надбавка.

Стоил каждый нумератор около десяти рублей за штуку. И купил их Гоша Станков сразу целых двадцать штук в магазине канцтоваров и оргтехники на улице Чехова в Москве. Отдал за них почти всю свою первую зарплату, получив которую, он отпросился на два дня в столицу навестить сына.

Вернувшись, Гоша Станков пришел к Дудинскасу, плотно прикрыл дверь, прижав указательный палец к губам, заговорщицки произнес:

— Т-с-с!..

И вытащив из спортивной сумки все двадцать нумераторов, выставил их на стол шефа.

— Между прочим, — сказал он, — эти хреновины производит все та же фирма «Дайзер». У них, оказывается, тоже бывает ширпотреб — вроде кастрюль, которые клепают на наших оборонных заводах.

Выслушав восторги приятеля, Гоша Станков произнес:

— Это тебе, старик, в память о тех злосчастных хлопушках.

— Два сапога пара, — сказал Коля Слабостаров, когда уходил из «Артефакта». — Если вместе, если мы с тобой...

Он и вообразить не мог, что все его «телеги», включая последнюю, с грифом «Секретно», уже лежали у Дудинскаса в столе.

Тем не менее дружить со Спецзнаком Виктор Евгеньевич был готов.

Приглашая господина Доневера и надеясь создать с ним совместное предприятие, третьим в компанию он намеревался позвать Спецзнак. Господин Доневер должен был дать деньги и торговую марку, Дудинскас — создать предприятие и наладить его работу, Слабостаров — обеспечить официальное прикрытие и пакет заказов.

— А прибыль? — спросил Коля Слабостаров, едва выслушав предложение Виктора Евгеньевича.

— Прибыль мы уж как-нибудь поделим. Поделить всегда проще, чем заработать.

Слабостаров насупился. Вообще предложение ему понравилось. Но чего это на него так наседают?

— Руководил бы ты себе отраслью на здоровье, — уговаривал Дудинскас, — таскал бы вместо меня начальникам альбом с образцами, а к нам направлял заказы. Тут мы бы тебе спокойненько зарабатывали на содержание аппарата.

Слабостаров колебался.

— И на хлеб, — сказал Дудинскас. — Разумеется, с маслом.

— С маслом? — Слабостаров поднял взгляд.

— И с икрой.

Уже было согласившись, Коля Слабостаров заподозрил подвох.

«Калі ён угаворвае, што мне гэта карысна, дык альбо брэша, альбо яму яшчэ карысней [46] Если он уговаривает, что мне это выгодно, так он или врет, или ему еще выгодней. ,» — подумал он на родном языке. Он был, как все в этом «краю огурцов», крестьянский сын и вырос не где-нибудь, а на безбрежном болоте, что восточнее Буга и западнее Днепра, поэтому был хитрован.

Хапнуть-то ему хотелось, но чтобы без Дудинскаса, а самому.

Президент концерна господин Доневер прилетел на собственном самолете. Визитов такого уровня сюда, в молодое государство, еще не бывало... Ценные бумаги и их производство, оборудование для полиграфии, спецбумага, технологии компьютерной графики. Заводы и филиалы в Голландии, Бельгии, Германии и Польше, в Гонконге и в Китае... По рейтинговому исследованию, незадолго до этого опубликованному в московском «Коммерсанте», Дариел Доневер входил в двадцатку наиболее влиятельных бизнесменов мира. Или Европы.