Елена Костюкович - Цвингер

Хомнюк, кстати, заказал тут сейчас себе столько саке, что нормальному человеку «скорую помощь» вызывать впору было бы.

Хомнюк, руки пляшут, почесывает запястья, с повисшей на вилке нигири, обращаясь к Виктору, достаточно четким, но ненатурально напряженным голосом предлагает посмотреть его последние культурные достижения.

Теперь его речь уже не прыгает, но будто доносится из механической мельницы.

Какая мне разница. Как хочет, так и скрежещет. Имеет право.

На столе между плошками соевого соуса и деревянными кораблями, забитыми резаным тунцом, выкладывается заботливо поданная из портфеля Кобяевым громадная книжища «Охотничьи удовольствия русского молодца».

— Это не в подарок, это показ, — лепетнул Кобяев.

Килограммов девять потянут удовольствия. Оказывается, изготовлены для друзей Хомнюка к пяти последним Рождествам не только они, но и «Путь правителя» в золоченой коже, и «Афоризмы мудрого руководителя», и «Красная книга КГБ» (наиболее крупные раскрытые антисоветские заговоры), и «Преступление и наказание» с вкладывающимся посеребренным топором. Но это не здесь, а на стенде, на ярмарке, в закрытом стеклянном саркофаге. Есть там и «Улисс» Джойса, инкрустированный изумрудами и горными хрусталями. К каждому увражу прилагается сертификат, удостоверяющий качество камней, бумаги, кожи и ляссе. Дублюра, тисненная золотой фольгой.

Поверх охотничьей обложки ложится проспект коллекции «Сокровища России» в пяти томах. Это VIP-проспект, Кобяев частит:

— Видите, отпечатан в пять красок. Не в четыре, а в пять. Пятая — настоящее золото. Этот проспект можете взять себе. Это золото. Само издание задумывалось не только как подарочное изделие. Наш пятитомник можно приобрести и на ОЗОНе за шестнадцать тысяч евро. Видите, вот каталоги… Это все наше. Вот «Слово и дело. История сыска» с каплями серебра девятьсот пятидесятой на обложке и корешке. Стоимость около десяти тысяч евро. Это тоже мы делаем.

Прокашлялся Хомнюк, Кобяев почтительно осекся. Глянул на Хомнюка и подождал, пока капиталист выскажет то, что давно намеревался произнести, но фатально застревал в формулировках. Господину Хомнюку хотелось бы обсудить с Виктором план печатания какого-нибудь интересного, красивого фолианта.

— Что думаете, если, это… альбом… О трофейных вещах…

— Не знаю, верно ли я вас понял. Но действительно, в нашем каталоге вы видите прекрасные записки Готфрида Штадера. Для перевода на русский. Он работал после войны на железнодорожной станции Инстербург. Там перегружали вещи из Германии. На поезда с русской колеей. Русская шире.

— Ну уж это мы как-нибудь знаем, мы в транспортном бизнесе.

— Да, конечно. И вот они перегружали швейные машины, велосипеды, мраморные умывальники, сервизы, мебель, пианино…

— Да. Трофеи, ну, мы знаем. Из Германии советские солдаты вывозили. Комбинации женские, часы наручные, кремни, мануфактура. Думаю, в каждом доме в СССР это было. Может, где сохранилось. У меня, например… дед привез… до сих пор в Харькове у матери на даче используется. Канализационная система, вся из немецких керамических трубок. И работает. Ну, это канализация сортирного типа, конечно. Но эти трубки не повредились за шестьдесят лет. А у бабушки были немецкие иголки. Мать до сих пор ими шьет. Готов поручить вам подбор материалов. Вы передайте Кобяеву заявку и озвучьте ему гонорар. И мне видится VIP-издание, в эсклюзивном исполнении и эксклюзивного качества. Я его на Новый год имею намерение поднести в подарок очень важному лицу. Высшего эшелона. Не стану скрывать, главе государства.

— То есть это что-то выходящее за рамки легальности, что ли? — осведомился Виктор. — Можно ли дарить дорогостоящие подарки чиновникам? И стоит ли дарить президенту сортирные трубки? Потом, второй вопрос: как это вы через два месяца готовый том уже иметь собираетесь? Знаете, сколько времени уйдет на сбор слайдов, свидетельств, оформление прав, на подготовку текста, не говоря уже о производственном цикле?

— Поясняю. Речь о другом проекте. Не о трофейных товарах. Трофейные особ статья. Есть решение выпустить элитную книгу, думаю, в двух экземплярах. Этот личный сувенир будет воспроизводить в печатном виде коллекцию элитных документов — имею в виду архив Оболенского, который сейчас намерен приобрести у вас и безвозмездно передать государству.

Виктор как открыл рот, так и не закрывает. Он когда-то уже слышал про подобные казусы: выкуп ювелирных коллекций оптом, за несколько дней до «Сотбис», за суммы в сто и более миллионов долларов, для последующего поднесения в казну России. Это делается, чтоб продемонстрировать царю-батюшке лояльность и патриотизм. Известны выкупы не только картин, яиц, икон, но и коллекций документов, переписки знаменитых ученых и их рукописей. Тоже в обход нормальных переговоров с университетами. Когда покупатель спешит пролоббировать тайные выгоды. Надо думать, каждого магната, приобретшего подобные дары для государства, довольно настоятельно об этом просили. Ну или намекали.