Александр Егоров - Третья линия

— Я… Она в приемнике… Будет в течение получаса, — почти отмахнулся Темнов. Нюансы оформления умершей сейчас казались бюрократической шелухой.

Но дежурство приближалось к закату, а история самоубийцы оставалась девственно-чистой. Плюнуть и уйти, не оформив соответствующих бумаг, — значило нарваться на дисциплинарное взыскание. А выговоров Александр, естественно, не любил. Особенно если они сопровождались написанием объяснительных. И провоцировали наплыв неприятных воспоминаний. А в том, что ретроспекция событий сегодняшней ночи отнюдь не станет его излюбленным занятием, Темнов не сомневался. Во всяком случае, не в ближайшие годы… Может быть, когда-нибудь… Эх, кабы дожить бы… Он почувствовал, что стоит на рубеже психической измотанности, поэтому поспешил уединиться в ординаторской.

Николай еще не вернулся. Экран монитора исправно мерцал, высвечивая короткий недопечатанный абзац. Скривившись, Темнов сел за стол. С минуту он неподвижным взглядом созерцал свой едва начатый опус, стараясь не думать об оставленном в коридоре мужчине. Чувства вины не было. Он честно выполнил свой врачебный долг по отношению к заведомо обреченной пациентке. Ведь фактически ее мозг умер еще в лифте. Последующие часы были лишь затяжной агонией «растительной» жизни, медленно покидающей бесчувственный организм. А он находился рядом с ней до конца. И лишь после констатации биологической смерти решился на использование ее мертвого тела — ведь лежащей под вхолостую работающим аппаратом биомассе перепады напряжения в сети уже безразличны. Но если кому-то из живых станет легче, то почему бы и не использовать для этого мертвого?..

Немного успокоившись, Темнов склонился над клавиатурой. Он уже занес пальцы над усеянными буквами квадратиками, когда в комнате погас свет.

Александр застыл перед черным экраном. Мгновения затишья показались вечностью. Затем послышался стук дверей, недовольный сестринский голос и… крик.

Короткий возглас донесся со стороны коридора. Александр вскочил со стула и поспешил в ремзал.

— Что случилось?

— А кто их знает? — Луч направленного Татьяной фонарика скользнул по фигуре доктора. — Очередная авария. Хорошо хоть на аппарате никого нет… — Она запнулась. — Девчонке уже все равно…

Благо что в сумраке медсестра не увидела гримасы, исказившей лицо реаниматолога.

— Ну что, сейчас-то мы можем ее отсоединить? Вы родне уже сообщили? — спросила она тихо.

— Да. Только труп пока не вывозите. Прикройте и пусть на каталке до утра постоит.

— Понимаю. Ведь там родители… Господи!.. Каково им… А если еще и единственный ребенок…

— Не думаю, что они уйдут. Но время свыкнуться с фактом потери у них будет, — объяснил он скорее самому себе. Для Татьяны, повидавшей за восемнадцать лет работы в реанимации сотни покойников, данная аргументация не нуждалась в озвучивании.

— Да уж, пусть, бедолаги, выплачутся. Слышали, как отец заходится?

— С чего вы взяли, что это он? — вздрогнул Александр.

— А кто же еще?! Ох он и метался под отделением, пока вы в кабинете были… Интересно, к утру свет дадут? Без лифта нам ее не вывезти…

— Похоже, только нашу половину вырубили. Видать, закоротило что-то… — произнесла выплывшая из сумрака Людмила. — Из окон сестринской видно, что в противоположном крыле свет есть…

— Схожу, проверю щитовую. Может, рубильником побаловались… А заодно ЭКГистку потороплю.

Взяв у Татьяны фонарик, Александр поспешно вышел в коридор.

— Я и не припомню случая, чтоб тот рубильник кому-нибудь сдался, — пожала плечами Татьяна. — Да еще среди ночи…

Выйдя из отделения, Темнов вздохнул с некоторым облегчением. Услышав последовавший за отключением света крик, он всерьез испугался, что безутешный отец начнет ломиться в реанимационный отсек. Но, кажется, обошлось. Теперь же, спустя десять минут, он мог сообщить ему о смерти дочери, не опасаясь быть уличенным во лжи.

Кардиологический коридор был пуст. Лишь пересекая его центральную галерею, Александр различил на посту у входа в отделение склонившуюся над освещаемой фонариком книгой медсестру.

Он свернул в аппендикс, где располагалась щитовая.

— О, черт! Вы с ума сошли! Зачем вы здесь стоите?!

— Я… Доктор… Ну как она?!

Сыграл Темнов плохо. Он сам это почувствовал. От полного провала его спас направленный в глаза зажмурившемуся мужчине свет, за ярким снопом которого фигура врача должна была казаться смутно очерченной глыбой.