Евгений Будинас - Перловый суп

Будинаса посетила очередная гениальная идея! Если тут же не «загрузить» ею команду — «протухнет». В пожарном порядке все мчатся в офис — квартиру на Заславской.

— Приезжай!!! — орет он в трубку.

Ссылаться на занятость бесполезно. С Будинасом так всегда — какие бы ни были у тебя важные дела, они подождут, пока он не выговорится всласть.

Чертыхаясь, бросаю все. Беру такси. На последние, между прочим, деньги. Пулей взлетаю на второй этаж. Опоздала на пять минут. Будинас, не оборачиваясь, нарочито громко рассказывает собравшимся байку:

— Была у нас в «Полифакте» сотрудница. Опаздывала всегда. Прибежит: глаза на выкате, юбка набок съехала – и кричит: «Ну что я сделаю?! И тут я будь! И там я будь!».

И произносит он эту фразу, намеренно меняя согласный звук «д» на «т» в слове «будь» и сливая местоимение с глаголом.

Все хохочут, а я закипаю...

Да что он себе позволяет?! Сейчас пошлю этого фанфарона на... и уйду, громко хлопнув дверью.

Но в этот момент Будинас так заразительно хохочет!..

Было это в то время, когда противник компьютеров Будинас, задумав создать сайт, осваивал компьютерную грамоту. Звонит. Не здороваясь:

— Что за говно ты прислала?! Это невозможно читать! Бред!!!

Он разъярен. Я тоже: «говно» — это уж слишком при всем уважении к известному писателю. Что тогда я в журналистике два десятка лет делаю?

— Приезжай, покажу! — негодует Будинас.

С порога — к компьютеру.

— Вот полюбуйся! — раздраженно указывает на монитор.

— Так что конкретно плохо? — иду в наступление я.

— Все, — говорит он и многозначительно попыхивает трубкой. Выдерживает паузу:

— Читать невозможно: где абзацы, почему интервал не тот?

— И это все-е?! — не могу прийти в себя я. Оказывается, материал он даже не читал! Бурю в стакане вызвал один вид текста.

Будинас вот-вот взорвется. Объяснять, что в газетах теперь таковы технические требования, только гусей дразнить. Молча делаю несколько нехитрых операций. Текст приобретает удобную для него форму.

Будинас обалдевает. Но еще полчаса обиженно ворчит. Даже не думает извиняться. А когда я уже собираюсь уходить, отводит в сторону взгляд и просит:

— Покажи мне эту кнопку, на которую ты нажала.

Между прочим, он перешел с компьютером на «ты» всего за месяц.

На вахтовый автобус я опоздал, и это означало: шесть километров в подъем, сначала вдоль реки, по осыпи обочины, потом разбитым асфальтом, но еще круче, по серпантину. Зато через полтора часа, уже на пороге гостиницы, я неожиданно осознал, что завтра воскресенье, и предвкушение предстоящего безделья настроило на безмятежный лад. Я даже заметил, что дверь номера не заперта — толкнул ее, и в клубах душистого табачного дыма разглядел Будинаса, который без обиняков заявил:

— Насчет машины я договорился — подойдет завтра в девять.

Мы расстались с ним неделю назад в Душанбе — он поехал на юг республики, в аграрные районы, а я на восток, к строителям Рогунской ГЭС. Однако он внезапно материализовался здесь, в Оби-Гарме, и вот уже что-то толкует про «завтра в девять».

— Какая машина? — тупо спросил я. — Куда и зачем?

— Тут в часе езды колхоз. В горах. Надо бы посмотреть, как у них и что. Для сравнения.

Про эту его привычку — все сравнивать и сопоставлять — я уже знал хорошо. Но вот что занятно. Цифры, диаграммы и прочая статистическая дребедень, которая для журналиста средней руки была черным и белым хлебом ремесла, для Будинаса существовала как бы в уме, не более — везде-то он умел отыскивать самобытных людей, и они наверняка оставались бы таковыми в саванне ковыльной степи, в прериях и среди чапыжника. И все же подобные соображения приличествовали другим случаям, долгим и неказенным, а на что же рассчитьюать сейчас, вот так, с налету?

— Завтра воскресенье, — вздохнул я.

— Ну и что?

— Выходной день.

— В сельском хозяйстве, — снисходительно заметил Будинас, — выходных дней не бывает. Все будут работать.

— Все будут пить, — сказал я. — И нам придется.

— Ну и что, что все? Я западный человек, — высокомерно заявил Будинас. — Я пить не стану!

— Станешь, — уныло настаиваю я, уже отчетливо понимая, что мои упования на воскресный безмятежный досуг растаяли бесповоротно.

Одна надежда оставалась, что машина не придет. Однако она, сволочь, пришла и, как ни странно, вовремя.