Юрий Поляков - Гипсовый трубач

— Может, на даче?

— Господи, ну почему, почему все грехопадения происходят у вас на осенних или зимних дачах? Это же холодно и противно. Банально, наконец! Кокотов, место их первой близости — за вами! Думайте!

— Хорошо.

— И вот Юлия решается, узнает номер телефона, соединяется с секретаршей. Та, конечно, вежливо хамит и обещает передать шефу, что звонила некая Оклякшина. Юля ждет ответа, надеясь и трепеща, баюкая в ладонях безмолвный мобильник. Она вздрагивает от каждого шума. Костя уж и сам не рад, понимая, какую бурю воспоминаний вызвал в жене. Он ревнует.

— Он же ее разлюбил! — ехидно вставил автор «Преданных объятий».

— А вы разве никогда не ревновали разлюбленную женщину?

— Да, пожалуй… — согласился писодей, вспомнив вероломную Веронику.

— А тем временем возвращается дочь. Она устраивается на работу и должна заполнить анкету. «Мама, как твоя девичья фамилия?» — спрашивает Варя. И тут Юлия спохватилась: она же для Бориса — Обоярова, а никакая не Оклякшина. Женщина страстно хватает телефон. И вот уже секретарша с ленивым лицом докладывает: «Опять звонила эта Оклякшина, но теперь она, оказывается, Обоярова…» «Обоярова?! — Борис подскочил в кресле «супербосс». — Юлия? Соединить! Сейчас же!» — «Но у вас же совещание!» — ревниво напоминает секретарша. — «Соединить немедленно!!!» Уф-ф… — Жарынин вытер пот с лысины, словно ему самому вдруг позвонила давняя возлюбленная. — Девчонка из приемной удивлена, даже заинтригована: она еще ни разу не видела шефа в таком неподдельном волнении. Его соединяют. Но трубку берет Варя…

— А где Юлия? Это же мобильный! — сквитался памятливый прозаик.

— Отошла.

— Куда?

— В поля, черт вас подери! Красивые, загадочные, самодостаточные женщины, Кокотов, тоже иногда ходят по нужде и, как правило, без мобильного телефона. Довольны?

— Вполне…

— Так вот, трубку берет Варя, а голос-то у нее как у матери. «Юля?» — восклицает Борис. — «Нет. Это — Варя. А мама в полях, сейчас подойдет!» — Игровод мстительно посмотрел на соавтора поверх китайчатых очков. — Ну, Борис начинает расспрашивать: сколько лет, где учится. «А вы кто?» — интересуется Варя. «Я одноклассник твоей мамы… Мы дружили. Меня зовут Борис Геннадиевич…» Но тут появляется Юля, выхватывает трубку и спокойным, чуть напряженным голосом говорит (чувствуется, эту фразу она заготовила впрок): «Борис Николаевич, я прошу вас о встрече. Это очень важно. Для меня и для моей семьи!» Последняя фраза предназначена для дочери и Кости, которые ее жадно слушают.

— Во-первых, Геннадиевич… — поправил бдительный писодей.

— Согласен.

— А во-вторых, я предлагаю сделать не так.

— А как?

— В том, что она говорит Борису, обязательно должен быть намек на их давнюю любовь. Например, в первый раз они сблизились на квартире у Юлиной бабушки.

— Отлично, коллега! На старом кожаном диванчике с полочками, откуда на них падали мраморные слоники… Как я это сниму! А где, кстати, бабушка?

— В больнице, лучше — в санатории. Она оставила внучке ключ, чтобы та поливала цветы и кормила кошку…

— Кошку? Браво! В изумленных зеленых глазах Мурки будут отражаться их юные сплетенные тела. Ах, как я это сниму! Но нужен хороший оператор…

— Дослушайте! Бабушка внезапно возвращается и слышит за дверью странные звуки… Ну, вы понимаете! — Автор «Сумерек экстаза» поднял глаза на режиссера.

— Еще бы! Как можно забыть эти первостоны любви!

— И бабушка, не сообразив, спрашивает испуганно: «Юленька, у тебя все в порядке?» А они, задыхаясь, хохочут в подушку. Так вот, она должна сказать примерно следующее: «Борис Геннадиевич, я прошу вас о встрече, если у вас, конечно, все в порядке . Это очень важно. Для меня и моей семьи!» И он сразу понимает пароль их первой ночи!

Жарынин посмотрел на писателя долгим взглядом, потом встал и наградил затяжным застойным поцелуем.

— Вы молодец! Отлично! На сегодня хватит. Отдыхайте! Сейчас придут супостаты. Глумливый парадокс в том, что земли, отданные Ельциным спьяну, приходится отвоевывать с помощью водки. Прав Сен-Жон Перс: история, как убийца, любит возвращаться на место преступления, чтобы посмеяться! А вы пока, коллега, все, что мы с вами придумали, запишите. Коротенько. В общем, опять синопсис. Ну-ну, не грустите! Понимаю: не хочется. Лучше бы с Натальей Павловной пошкодить. А ее нетути! Но вас ждет награда, которую вы заслужили!

— О чем это вы? — не понял «одинокий бизон».

Тут дверь снова с грохотом распахнулась, и вошел Микола Пержхайло. На его лице играла улыбка палача, влюбленного в свою профессию. В одной руке он держал двенадцатизарядную упаковку водки «Русский размер», а в другой — пятилитровую банку соленых огурцов, сверху накрытую караваем.