Роберт Стоун - Псы войны

Мардж разглядывала его. В этот момент он обернулся к ним, с удивлением улыбнулся еще шире, встал и стал пробираться к ним сквозь толпу.

По мере того как он приближался, внимание людей в комнате обращалось на них. Мардж вообразила, что люди чуют следы героина в ее крови.

Мальчик вывел их на солнце. В руке он держал выгоревшую ковбойскую шляпу и, оказавшись на улице, небрежно надел ее, сдвинув на затылок.

— Как поживаешь, бездельник? — спросил Хикс.

— В последний раз, когда мы виделись, — сказал мальчишка, — ты приезжал ловить форель.

— Это правда, — сказал Хикс Мардж. — Где твой старик?

— На горе.

Хикс посмотрел вокруг:

— Вижу, весь народ здесь.

— Да, — кивнул мальчишка. — Вы как раз поспеете к фиесте.

Они вернулись к джипу, и Хикс взял из машины рюкзак и вещмешок, в котором лежала разобранная М-16. Рюкзак он надел, а мешок повесил на одно плечо.

— Познакомься, это Кейджелл [79] Строго говоря, скандинавское имя Kjell читается Шелл. Но у Стоуна написание чуть модифицированное: K-jell. ,— сказал он Мардж. — Кейджелл, это Мардж.

Ей надоело видеть все время улыбку мальчишки; в ней было что-то от непременно блаженной встречной улыбки хиппи, от бездумной открытости души другой душе. На детском лице такая улыбка ее раздражала.

— Пошли повидаемся со стариком, — сказал Хикс.

Они зашагали по проселочной дороге к подножию горы, мимо останков машин и вигвама, где виднелся клочок земли, а на нем грядки овощей с почернелыми листьями, чахнущих от тесного соседства колючих сорняков и кустарника. Огородишко был окружен низко натянутой колючей проволокой от цыплят.

— Боже, — воскликнул Хикс, — огород Салли!

— Да, сэр, — откликнулся Кейджелл.

— Проволока натянута даже под землей, — сказал Хикс Мардж. — Чтобы крысы-гоферы не могли пробраться.

Мардж устало кивнула.

— Многие гоферов травят. Но было время мира и любви, и все живое было свято для нас. — Он обернулся к мальчишке. — Помнишь те деньки?

— Не знаю, — ответил Кейджелл.

— В конце концов кто-то напился — уж не помню кто, — спустился сюда с ружьем и перестрелял всех гоферов, какие попались.

— Естественная реакция, — сказал Кейджелл. — Столько сил ушло на то, чтобы вкопать проволоку.

Узкая тропинка шла вдоль подножия горы, потом ныряла в тесный душный проход в красной скале, который, расширяясь, выходил на поляну, поросшую соснами. Густая тень и аромат сосен манили отдохнуть от жары. Слышался шум речки, бегущей неподалеку. За соснами, на лугу у воды, стояло несколько тополей. Здесь поток, перегороженный бетонными блоками, образовал круглую заводь, в которой отражалась высокая скала; по неподвижному отражению лишь изредка пробегала рябь от воздушных пузырьков, поднимавшихся со дна.

— Хотите искупаться? — спросил мальчишка. — Вода здесь чистая и теплая.

Хикс взглянул на отвесную стену скалы:

— А куда, к черту, подевался подъемник?

— Он снял его, — ответил Кейджелл. — Разобрал буквально на днях.

— Всю дорогу сюда я мечтал, как поднимусь на этом канате. Что, черт подери, нашло на него?

Среди тополей пощипывал травку некрупный черно-белый жеребчик. Мальчишка взял его за уздечку и вывел из-под деревьев. За конем волочилась длинная красная тряпка, привязанная к задней ноге.

— Что это там у него? — спросил Хикс.

Мальчишка вскочил в седло и погладил конскую шею.

— Да вот, попробовал сделать цыганские путы. А ему не понравилось.

— Смотри не вышиби себе зубы. Так и что вдруг он разобрал подъемник?

— На прошлой неделе тут был Гиббс. А как Гиббс ушел, он взял и разобрал.

Хикс помрачнел.

— О господи! — воскликнул он. — Гиббс был здесь?

— Ну да, — сказал мальчишка, — был. Извини, но я не могу посадить вас позади себя: тропа слишком крутая.

— Мы пойдем пешком, — ответил Хикс.

Кейджелл стукнул пятками коня и потрусил вдоль речки.

Хикс достал у Мардж из сумки флягу и спустился к воде.

— Гиббс был здесь, — сказал он, — и я с ним разминулся.

— Это очень плохо?

— Ирония долбаной судьбы. Обхохочешься.

Три часа они карабкались на вершину, и единственным облегчением было то, что тропа шла в тени. На каждом повороте они приваливались к скале, чтобы глотнуть из фляги и лизнуть соли. Мардж брела за Хиксом, стараясь не отставать; к тому времени, как они добрались до вершины, у нее сводило ноги судорогой и слезы лились из глаз.

За последним поворотом открылся еще лесок — кедрово-сосновый. Сквозь шум ветра в деревьях различались странные нежные звуки — какой-то тихий перезвон. Оглядываясь на звук, Мардж всякий раз ловила глазом крохотную разноцветную вспышку — сверкание блестящего металла или стекла. Бредя за Хиксом, она увидела, что на некоторых ветках притаились воздушные куранты и зеркальца, колокольчики и раскрашенные куклы.