Роберт Стоун - Псы войны

Если я сейчас откажусь от этой надежды, думал он, то превращусь в старика — мне останутся только призраки, угрызения совести да сладкие воспоминания. К черту, сказал он себе, слушайся зова сердца. Вот она, та единственная волна. Которая понесет тебя, пока не разобьется в мелкие брызги.

Он смотрел на поток машин, направлявшихся к югу.

Все равно уезжай!

Он улыбнулся. Ах, дзен. Дзен хорош для стариков.

Между бунгало шел заборчик из штакетника, отделявший патио от берега. От ворот к песчаному пляжу тянулись мостки. Хикс пошел к прибою, опустив голову, чтобы ветер не запорошил песком глаза. Постоял на рыхлом песке, глядя, как подкатывают волны, вспугивая куликов. Очень скоро ему стало холодно.

Чтобы согреться, он повернулся к океану и начал делать упражнения, как какой-нибудь шаолиньский монах. Он чувствовал, что выпады и удары, которые он наносил океанскому ветру, слабы и неуверенны. Тело было вялым, и чем холоднее ему становилось и чем сильнее он уставал, тем больше слабела и его решимость.

Шансов нет. Ни единого.

Она — коматозница, гиря на ногах, ловушка для дурака.

Это глупо. Безнадежно.

Он с криком ударил ветер ногой в зубы.

Слева, подумал он, долбаный Лос-Анджелес. Справа — ветер. Упражнение называется «оседлай волну и несись, пока не разобьешься».

Возвращаясь обратно по пешеходной дорожке, он увидел над мысом Мьюгу несколько планёров на буксире и остановился, наблюдая за ними. Он не просто согрелся, а даже взмок: так или иначе, но тай-чи взбодрило его.

Выбор был сделан, и нечего больше рассуждать. Роши были правы: сознание — это обезьяна.

Мардж проснулась, едва он притворил дверь. Она забилась в щель между краем матраса и стеной.

— Все хорошо, — сказал Хикс. — Давай-ка удолбаемся.

Она села на кровати, прикрывая глаза от света.

— Это шутка?

Он достал из сумки пакет, завернутый в целлофан, и положил на стул.

— Нет, не шутка.

Он расстелил чистый лист писчей бумаги на телефонном справочнике и открыткой с морским пейзажем набрал чуть-чуть белого из пакета. Она смотрела, как он наклоняет открытку и легонько постукивает по ней пальцем. На лист бумаги высыпалось немного порошка. Белого на белом.

— Надо причиндалами обзавестись, если собираешься стать настоящим торчком. Может, Эдди Пис подгонит.

Из кусочка плотной бумаги он сделал трубочку, взял Мардж за влажную трясущуюся руку и подвел к столу.

Разделив трубочкой порошок на две части, он ссыпал одну часть на глянцево-голубое небо открытки.

— Я мало знаю о дилаудиде, так что не в курсе, какой у тебя порог. Вдохни, как вдыхают кокаин, и посмотрим, полегчает тебе или как.

Он убрал сумку со стула. Мардж села и уставилась на открытку.

— Страшно, — сказала она.

— Хватит болтать.

Она нагнулась над порошком, как ребенок, и втянула его одной ноздрей. Тут же выпрямилась, так резко, что он испугался, как бы она не вырубилась. Она потрясла головой и шмыгнула носом.

Он насыпал ей еще немного.

— Давай. Нюхни еще.

Она вдохнула еще дозу и, выпрямившись, замерла; из-под сомкнутых век бежали слезы. Потом медленно наклонилась и опустила голову на стол. Хикс отодвинул подальше телефонный справочник.

Через несколько минут она вновь выпрямилась и посмотрела на него. На ее лице появилась улыбка. Она обняла его за талию; слезы и мокрый нос оставили влажное пятно на его рубашке. Он наклонился к ней, она положила голову ему на плечо. Она тихо всхлипывала, освобождаясь от напряжения.

— Лучше, чем неделя на природе, правда?

Держась за него, она встала, и он довел ее до кровати.

Она легла поперек, выгнув спину и широко раскинув руки и ноги.

— Куда лучше, чем неделя на природе, — сказала она. И засмеялась. — Не то что дилаудид. Прекрасно.

Она перекатилась на живот и обхватила руками плечи.

— Бьет прямо в голову! — Она сложила пальцы в виде пистолета и приставила к виску. — Прямо в голову.

Он подсел к ней на кровать. Ее кожа вновь была горячей, тело — влекущим и податливым. Глаза снова ожили и сверкали огнем. Хикс был поражен. И счастлив.

— Такое чудное ощущение. Ты как будто на седьмом небе. Невероятно.

— Некоторым это заменяет секс.

— Но это просто свински здорово, — счастливым голосом сказала Мардж.

Хикс коснулся ее груди:

— «Прогулка с королем». «Великий Г.». «Если Бог и создал что получше, он тебе не раскроет секрет» [64] Перефразированная цитата из автобиографического романа Уильяма Берроуза «Джанки» (1953): «Если Бог и создал что получше, Он это приберег для Себя». . Я знаю все эти песни, дорогая.