Том Вулф - Я – Шарлотта Симмонс

…Зато Крисси, которая изводила ее гораздо больше, чем Николь, – Крисси вовсе не собиралась выпускать из поля зрения Вэнса, по всей видимости доставшегося ей нелегко. И то верно, есть за что побороться. Вэнс – он ведь такой красивый. Он Шарлотте сразу понравился, с первого дня, как только она увидела его вьющиеся светлые волосы. Вэнс выглядел как настоящий британский аристократ – по крайней мере, насколько она представляла, как должны выглядеть британские аристократы. Так что в планы Крисси определенно не входило упускать такого парня. Она зорко следила за Вэнсон, заняв для этого самую выгодную позицию: буквально в полушаге позади него.

Тут из-за плеча Шарлотты вынырнул карибский полковник с бокалом. Шарлотта сделала глоток. Ну какая же гадость! Такая гадость, что ее даже разобрал смех.

– Хойт! – воскликнула она со слезами от смеха на глазах и сунула бокал прямо ему под нос. – Что ты сказал ему принести? Это же та-а-а-ак крепко! По-моему, сюда если и добавили чего-то оранжевого… то это был не апельсин… может, в баре апельсиновый сок кончился… и они выжали мне в бокал канарейку!

Шарлотте почему-то показалось, что если она вспомнит этот дурацкий бородатый анекдот именно сейчас, то он произведет такое же впечатление, как исключительно остроумный, родившийся у всех на глазах экспромт… Она смеялась, смеялась и смеялась… и вдруг обратила внимание, что делает это как-то… наигранно, что ли. Точь-в-точь как другие девушки, которых она до этой поры осуждала. Впрочем, вряд ли кто-нибудь в этом бардаке и шуме стал бы обращать внимание на то, что одна ужасно симпатичная девушка выражает свои эмоции – в какой-то мере, не более того, – излишне бурно.

Шум в зале тем временем действительно становился все сильнее, даже пьяные выкрики парней не звучали сами по себе, а создавали второй, более мощный шумовой фон поверх гула просто радостных голосов. Шарлотта посмотрела на Хойта, обнимавшего ее за талию, чтобы обратить его внимание на то, какой невообразимый гам стоит вокруг. А то вдруг он этого не заметил. Выяснилось, что Хойту действительно не было никакого дела до общего шума, поскольку он по-прежнему улыбался ей и смотрел на нее… да-да в самом деле… влюбленным взглядом. Шарлотта улыбнулась в ответ и даже позволила себе одну маленькую вольность. Повернув голову, она поглядела через его правое плечо. Она хотела увидеть Крисси и Николь – смотрят ли они и умирают ли от зависти. Впрочем, первым делом ее взгляд уперся в одетого в элегантный смокинг Хеди, который, стоя буквально в шести футах позади, запрокинул голову, воздел руки к небу и, словно вознося благодарность небесам, орал: «О, йес-с-с-с! Йеху-у-у-у-у-у!» Шарлотта поняла, что он изображает вопль популярного мультперсонажа – Гомера из семейки Симпсонов, который тот издавал всякий раз, открывая банку пива и запрокидывая голову, чтобы сделать первый глоток. Только теперь она обратила внимание, что в одной из воздетых к небу рук Хеди действительно зажата банка с пивом. Но Хойт по-прежнему не желал замечать ничего происходящего вокруг. Он смотрел только на Шарлотту, и его глаза излучали… излучали… Неужели она рискнет произнести – хотя бы про себя – слово «любовь»?

К сожалению, две сестрички-«доярки» вовсе не думали переживать по поводу ее успеха: они болтали с Бу и его девушкой и смеялись… явно замечательно проводя время.

Теперь в их сторону направлялся Джулиан, а вместе с ним – та самая заарканенная им брюнетка. Минуточку, минуточку… если глаза не обманывали Шарлотту… то левая рука Джулиана была прижата к его левому бедру, а правая рука брюнетки точно так же прижата к ее правому бедру. И вот эти два бедра вплотную соприкасались друг с другом, а между бедрами, как в бутерброде, были зажаты две руки, и что делали эти две руки с переплетенными пальцами – долго гадать было не нужно. И что, они думают – никто вокруг ничего не видит? Вот умо-о-о-о-ра! Шарлотта посмотрела на Хойта, чтобы сказать ему – вот уж он бы посмеялся, – но в этот момент Хойта отвлек Вэнс. Ага-а… Джулиан заметил Николь, до которой оставалось всего футов десять-двенадцать, и его лицо тотчас же обрело отрешенное, строгое и даже виноватое выражение, и он выплел пальцы из руки брюнетки и даже – молодец, соображает – отодвинулся от нее примерно на фут, как самый невинный мальчик на свете, только слегка чем-то опечаленный, и… Шарлотта никогда в жизни не видела ничего смешнее… Джулиан сунулся к Хойту с каким-то невнятным вопросом, а брюнетка предусмотрительно следовала за ним, как приклеенная, на расстоянии полушага, не менее убедительно изображая на лице невозмутимое и даже чуть обиженное выражение. «Кто, я?» – читалось в ее чистых и искренних глазах.