Михал Вивег - Роман для женщин

Мне его жалко. Хочется успокоить его. Хочется поцеловать.

— Я позвоню тебе очень скоро, — говорю настоятельно. — Через десять минут, хорошо? Прошу тебя, не психуй!

— О'кей, — неуверенно говорит Оливер.

Я отключаюсь.

— Кто хочет кофе? — невозмутимо говорит мама.

— Я — да, — утвердительно кивает Рикки. — Это была Ингрид? — спрашивает он с подозрением.

— She is crazy [57] Она ненормальная (англ.) , — добавляет мама. — Я имею в виду Ингрид…

Она тут же поворачивается ко мне.

Я воскрешаю в себе воспоминание о том, что Ингрид рассказывала мне о прошлогоднем Сильвестре.

— Нет, — отвечаю я раздраженно. — Это была не Ингрид.

Рикки выжидает, но я молчу. В воздухе запахло скандалом, но я и пальцем не шевельнула, чтобы предотвратить его.

Рикки смотрит на маму, словно ждет, что она объяснит ему происходящее, но мама отвечает ему лишь равнодушным взглядом.

— Кто звонил? — вертит головой Рикки.

Кто звонил? Господи, кто мне звонил? Я вздыхаю — и вдруг все предшествующие треволнения как рукой снимает.

Я абсолютно спокойна.

— Оливер, — выговариваю я.

Мама удивленно глядит на меня. Рикки открывает рот.

— Оливер?! — срывается с его губ. — Тот… что был с нами на отдыхе?

В его голосе еще нет ревности, пока только удивление. Все слишком неожиданно, слишком свежо. У Рикки не укладывается это в голове.

— Почему он звонит тебе? — спрашивает он прямодушно. — Ведь он старый?.. Или, может, ты?..

В его голосе уже сомнение. Он ищет в моих глазах заверение, что это неправда, и не находит его.

— Он не старый, Рикки, — говорю я грустно и торжественно одновременно. — Я люблю его.

Он испуганно, почти по-детски моргает. Его мир просто-напросто рушится. Нет, не может быть! Там у него в портфеле футляры для «Nokia-3210», которые нравятся моей маме! Он хотел подарить ей футляр к Рождеству, он ведь говорил со мной об этом! Мы должны были вместе выбрать его! Чайник начинает свистеть. Мама заливает кофе в подготовленные чашки, ставит их на поднос и молча относит в гостиную. Рикки силится подобрать слова, но лишь безмолвно открывает рот. Мне, разумеется, жалко его, но вместе с тем вся эта сцена уже кажется комичной.

— Как же так? — восклицает наконец Рикки.

Я пожимаю плечами.

Это самый искренний ответ, который я могу дать.

— А я… ведь я…

— Это не твоя вина, Рикки, — говорю я тихо, точно героиня из фильма.

— Ведь я уже два года коплю на квартиру! — выпаливает Рикки в приливе несправедливой обиды. — С Лисой-плутовкой!

Да, это так. Год назад Рикки тайком оформил вклад на строительство квартиры и ежемесячно перечислял из своих сбережений три тысячи крон, за каждого из нас по полторы тысячи. Предполагалось, что это будет сюрприз! Уже через четыре года он думал ошеломить меня накопленным целевым взносом, так же как и возможностью легкого получения кредита. Я только представила себе, как ему пришлось превозмогать себя, чтобы не проговориться. Задним числом стало ясно, почему всякий раз, когда я негодовала по поводу роста цен на пражские квартиры, он так загадочно улыбался.

И зачем ему все это было нужно? (Когда я вспоминаю эту загадочную улыбку Рикки, всегда чувствую себя виноватой.)

Поначалу мне кажется, что наш разрыв Рикки переносит мужественно: он не ноет, не канючит, не звонит. Я целые сутки провожу с Оливером, и чувства Рикки для меня далеко не самое главное на свете, и все-таки порой ловлю себя на том, что, бросая взгляд на темный дисплей мобильника, с неудовольствием думаю: как это он не звонит? Как это он ничего не обещает и ничего не вымаливает? Меня почти задевает, что он так мало страдает из-за меня.

На четвертый день Рикки присылает мне эсэмэску:

Лечу на три педели в Таиланд. Мне нужно забыть. Желаю всего хорошего.

Это «нужно забыть», на мой вкус, звучит несколько патетично, но, с другой стороны, непривычно сжатый, как бы мужской стиль Риккиного сообщения мне по душе.

— Стало быть, в Таиланд из-за Лисы-плутовки… — комментирует Оливер. — Знает ли министр финансов, что он дает денежную дотацию не на проживание, а на тайских проституток? Государственное пособие в четыре с половиной тысячи, по тайским меркам, это минимально две, а то и три путаны…

Применительно к Рикки мне это кажется бестактным и циничным.