Михал Вивег - Роман для женщин

— Игры?

— Да, игры. Не хочу, например, все время умалчивать о Рихарде и тем самым замазывать факт, что в воздухе над нашим столом с самого начала ужина витает потенциальная измена.

Я в шоке.

— Ведь ты сам пригласил меня на ужин! — выпаливаю я.

— Да, конечно, — признает Оливер. — Но по крайней мере сейчас я пытаюсь вести себя прилично. Не хочу неприметно спаивать тебя, не хочу пользоваться твоей минутной слабостью, не хочу невзначай дотрагиваться до тебя, не хочу в подходящую минуту как бы неумышленно, случайно махнуть таксисту, а потом удивляться, что он вдруг остановился у моего дома и уже там без всякою насилия препроводить тебя в спальню… Вся эта обычная притворная дребедень!

Оливер к концу своего монолога повысил голос, но, заметив это, после короткой паузы заговорил тише:

— Я не буду изощряться в тактике, даже если она в конце концов пойдет мне на пользу. Я вполне сознаю, что такой демонстративный отказ от привычных приемов обольщения может восприниматься как чрезвычайно лицемерная тактика, но это не в моих правилах. Короче, если тебе приятно касаться меня, касайся, только в открытую… Если тебе действительно хочется натянуть нос Рихарду с почти сорокалетним неустойчивым алкоголиком, натягивай, но только осмысленно. С полным осознанием того, что делаешь. Не переноси свою ответственность на выпитое вино, на эту романтическую свечу на столе или на бедного таксиста… Взгляни на вещи трезво: ведь если я помашу таксисту, он отвезет нас в мою постель. Ты хочешь этого?

Хочу — и сделаю именно так. В ресторане, на виду у всех. Сначала я касаюсь кончиков его пальцев, потом сжимаю его руку. Наклонившись к нему, кладу свою горячую ладонь на его запястье, глажу его детские часики, поднимаю ладонь выше, до самого ворота его рубашки. Оливер закрывает глаза. Некоторые гости смотрят на нас. К нему ехать не могу, это я понимаю. Без своих духов, зубной щетки, чистых трусиков, очищающего молочка, ночного крема, пижамы и фемигеля — без всего этого мне не обойтись.

— В мою постель, — говорю я тихо.

Такси останавливается у нашего панельного дома.

Как я вам уже сказала, дорогие дамы, панельные дома мама сроду терпеть не может, еще когда папа был жив, она заставила его хотя бы облицевать кафелем гетинаксовый санузел. После смерти папы прежде всего решила заменить мерзкий бежевый линолеум в прихожей и кухне кирпично-охристой плиткой, а позже, скопив немного денег, вместо белых пластиковых дверей сделать деревянные. В позапрошлом году из всех комнат выбросила старые ковры, в «Баумаксе» со скидкой купила шестьдесят квадратных метров деревянного ламината образца «американская вишня», надела майку с глубоким вырезом и пошла попросить Жемлу оказать ей любезность и покрыть им наш пол… Жемла с радостью, причем безвозмездно, выполнил ее просьбу (Жемлова едва не сошла с ума), и мама наконец уже не заставляла гостей снимать обувь. В прошлом году свой реставрационный пыл она весьма смело устремила и за пределы нашей квартиры: покрасила перила вокруг лифтовой шахты, оклеила с моей помощью обоями коридор, заменила разбитый колпак на потолочной лампе и прилепила по краям ступеней оторванные прорезиненные полосы. К сожалению, даже при всех маминых стараниях вход в нашу квартиру выглядит далеко не презентабельно. Выйдя с Оливером из лифта (вечно пахнущего мочой и затхлостью), мы прямо натыкаемся на ящик для обуви семьи Жемловых, занимающий почти треть коридора; смастерил его сам Жемла, а Жемлова закрыла его красно-синей ситцевой занавеской с мотивами расцветшего дикого мака.

— Читая в каком-нибудь романе что-то вроде: «не в силах совладать со своей страстью, они стали раздеваться уже на лестничной площадке», — открывая дверь, говорю Оливеру, — я волей-неволей всегда вспоминала этот ящик для обуви…

Моя шутка чуть разрядила атмосферу.

— Не разувайся и проходи дальше, — говорю я и рукой указываю в сторону моей комнаты, — моя постель там…

Я все пытаюсь шутить, но на деле мы слегка обескуражены. К обоюдному удивлению, обнаруживаем, что даже нелицемерный подход к сексу не без сложностей. Во всяком случае даже высказанная правда пока еще не расковала меня настолько, чтобы я могла, не моргнув глазом, сказать Оливеру: «Ступай в ванну и вымой свой баклажан, я подожду тебя в спальне…»

Мы стоим на пороге моей девичьей комнаты. Вдруг я перехватываю взгляд Оливера. На полочке над моей постелью большая коллекция плюшевых игрушек: кенгуру, песик, котенок и многие другие.