Александр Петров - Сестра Ноя

Макарыч не спеша крутил руль с виду старенькой «волги», обстоятельно докладывал оперативную информацию о Фрезере, а перед выходом из машины сказал:

— Мне Виктором даны самые широкие полномочия. Не знаю как вы, Арсений Станиславович, а я иду его «стирать».

— Мы же договорились: сначала я поговорю. Мы обязаны дать человеку шанс.

— Пожалуйста, говорите. Только «наш бронепоезд всегда на запасном пути». – Он погладил «стечкина» в подмышечной кобуре. – Одно неверное движение – и ваш давний враг станет четвертой «двухсотой» жертвой «замка смертников».

— А как же охрана? Он что, один там?

— Не извольте беспокоиться, – кивнул Макарыч, – пока мы чайку попьем, охрана будет упакована моими бойцами невидимого фронта. Кстати, Арсений Станиславович, на заднем сиденье ваши доспехи: бронежилет и шляпа с каской внутри. Вы уж наденьте их, от греха, пожалуйста.

Пришлось подчиниться. Бронежилет надел на голое тело под рубашку, шляпу натянул на голову по самые брови – сразу «поправился» и стал похожим на американского мафиози.

— А что будет с охраной? Надеюсь вы их не устраните?

— Не волнуйтесь, браткам впрыснут безопасное, но быстродействующее снотворное – наша новейшая разработка. Выспятся ребятки, продерут утром глаза и давай шефу пышные похороны ладить. Потом, как у них принято – передел собственности, заводов, пароходов… Внедрение наших агентов, развал, уничтожение, и так далее, по наезженной схеме, пока не остепенятся и не станут честными гражданами. Нам туда, – показал он пальцем на роскошную парадную лестницу с красной ковровой дорожкой, хмыкнув: – прямо как в Ницце на кинофестивале.

— Что, и там успел побывать?

— А как же! Виктор иногда позволяет себе культурные развлечения.

Перед дверью стояла пара мускулистых парней в черных костюмах. Они вежливо открыли дверь, пропустили нас вперед и провели в первую проходную залу. Там охранники нас остановили и попросили сдать оружие. Макарыч показал ордер на обыск и приказал даже не прикасаться к нам, а вести в барские покои. В руках парней как в кино появились укороченные автоматы Калашникова, направленные стволами на нас. Когда миновали соседнюю залу, прошли зимний сад с пальмами и оказалась в кабинете хозяина, сопровождающие нас лица куда‑то пропали. Так что в кабинете мы остались с Фрезером с глазу на глаз.

— Милости просим, присаживайтесь, – сказал Фрезер, показав на кресла, расставленные вокруг низкого стеклянного стола. – Берите напитки, закуски, что кому приглянется.

— Гражданин Коровин Яков Сергеевич, – скучным голосом произнес Макарыч, не обратив внимание, как дернулся хозяин, услышав собственное ненавистное имя да еще с малопривлекательной фамилией, – некогда нам ваши разносолы пробовать. У нас имеется информация, что вы собираетесь продать на Кавказ крупную партию вооружения. Мы здесь по просьбе Арсения Станиславовича, – Макарыч отвесил в мою сторону легкий поклон, – он хочет дать вам последний шанс: вы добровольно сдаете оружие и в наручниках следуете со мной в следственный изолятор.

— А если я не пожелаю? – спросил Фрезер, растянув губы в противной улыбке.

— Тогда все предельно просто, – сказал Макарыч, зевая, – вас отсюда через полчаса вынесут в черном пластиковом пакете в направлении морга, а оружие конфискуют без вашего содействия.

— Яков Сергеевич, – вступил я хриплым голосом, – где Надежда?

— У себя дома, – спокойно сказал бандит. – Я купил ей дом и машину. Где‑то развлекается, наверное. Я ее в средствах не ограничиваю.

— Позвольте мне с ней поговорить.

— Пожалуйста. – Он достал их кармана безразмерного пиджака телефонную трубку, нажал кнопку и протянул мне.

— Яша, ты чего звонишь? У меня все нормально, – прозвучал знакомый голосок в трубке.

— Надюш, это я, Арсений.

— Я же просила! Не ищи меня, я полюбила другого. Прости, я не хочу с тобой говорить.

— Ладно, как хочешь. Прощай. – Я сложил трубочку и вернул владельцу.

— Итак, господа, вам, видимо, не терпится узнать мое мнение по поводу вашего предложения?

— Да не очень‑то и надо, – сухо отрезал Макарыч. – Или ты сдаешься или нет. У тебя десять секунд.

— Так вот, дорогие гости, – произнес он громким голосом, выдержал драматическую паузу и сам подписал себе приговор: – Я… не сдаюсь.

Фрезер крикнул «атас» и уставился на дверь. Макарыч уныло наблюдал за противником.

— Что, никакой дисциплины в бандитских рядах? – посочувствовал он.