Александр Петров - Сестра Ноя

Невойса, не бойся!

Тут‑то я догадался, что она добра и кротка

(«Кроткая» Ф. М. Достоевский)

Представьте себе, подносят вам в подарок цветок и говорят: «Между прочим, очень полезная герань, а уж как разрастётся и пойдут цветочки, просто глаз не оторвать» – разумеется, из самых лучших побуждений. Разумеется, это живой цветок, в горшке, чтобы обязательно с землей, корешками и с питательными смесями. Проводив гостей, рассматриваешь подарок повнимательней и видишь: а цветочек‑то на последнем издыхании, подвядший, скукоженный. То ли его в тени держали, не позволяя солнечному свету гонять по внутренним каналам жизненные соки, то ли неделями не поливали, то ли землю не удобряли. И понимаешь, необходимо его оживить, для чего требуется усиленный уход.

Примерно, таким цветком оказалась при ближайшем рассмотрении Надя Невойса. Не скрою, мне очень нравились три её особенности: аккуратность, кулинарные способности и смачная фамилия. В остальном же… барышня оказалась дикой и непросвещенной. Она не посещала церковь, не умела одеваться и как‑то выразить себя, как личность. Она будто растворялась в окружающем пространстве без остатка, пытаясь всегда быть в тени, незаметной и… вообще никакой. Вот поэтому, используя её дар подчиняться мужчине, я решил максимально проявить её лучшие качества, пока сокровенные.

Как‑то в шестом классе, кажется, сейчас и не вспомнить, классная руководительница подсадила ее ко мне за парту и сурово сказала мне: «Тебе задание государственной важности: вот это… недоразумение подтянуть по математике и по русскому!» После беглого тестирования Нади, я загрустил. Девочка вообще ничего не знала и при этом стеснялась меня и даже боялась, как мышонок матерого кота. Тогда я повел ее в парк и там, в обстановке народного ликования, объяснил тактику решения поставленной задачи. Я рассказал девочке, что сам ничего не знаю, мало что учу и быстро забываю, особенно если знания не имеют ежедневного практического применения.

Свою память я уподобил не мелководному озеру, из которого легко выуживать рыбешку, а глубокому колодцу, куда за водой необходимо долго спускать на черную таинственную глубину ведро на цепи, но – чудное дело! – всегда, когда нужно, мне удается без особых затруднений вытащить из глубин памяти, вспомнить нужное и сказать то, что от меня ожидают услышать. Что я делаю для этого? Да ничего! Просто меня научили молиться, и я давно уже каждый день обращаюсь к Богу за помощью. Научил я Надю Иисусовой молитве и Богородичной песне, проверил на следующий день, как она их усвоила – и дело пошло на лад.

Быть может, мне удалось в разговоре с Надей найти именно такую меру дружеского сострадания, искреннего внимания, душевной мягкости… В общем, к концу первой недели ежедневных занятий до меня дошло: девушка влюбилась, девушка влюбилась именно в меня и мне это не очень‑то понравилось. Я не мог ответить ей взаимностью, потому что для меня не существовало других девочек, кроме Маши. То есть они были, более того, регулярно напоминали о своем присутствии, но это милое девичье кокетство задевало меня не больше, чем романы в кино. Что делать? Мне было точно известно, что влюбленные рассеянны, они обычно часами глядят в окно, пишут стихи, вздыхают – от чего страдает успеваемость, страдают учителя и сам несчастный влюбленный.

В таких случаях, я приучился обращаться за помощью к святым. Как‑то вычитал у святителя Димитрия Ростовского, что великий святой Земли Русской преподобный Сергий Радонежский, сам в детстве страдал от «плохой успеваемости в школе», но ему Господь помог и стал он гением. Как часто бывает, в нужный момент это «вспомнилось», так что стал я молиться преподобному Сергию о вразумлении меня и моей «ученицы».

Диво дивное: Наде влюбленность не мешала, но очень даже помогла. Ей стало неудобно не выучить урок, ответить как‑то неправильно. Словом, желание понравиться мне, молитвенная помощь и ее усердие со временем «подтянуло» Надю по русскому и математике до твердых «четверок». Она как‑то заметно разогнулась, перестала горбиться, прятаться за спины одноклассников – иной раз даже поднимала руку, чтобы непременно ответить урок, и именно хорошо и уверенно, чтобы кинуть на меня ласково–благодарный взгляд, как бы сообщая: «это все для тебя!» Я, конечно, радовался успехам девочки, но мои глубокие чувства к Маше настолько захватили меня, что я по–прежнему на других девочек не обращал внимания, на Надю так же…