Хаим Поток - Избранник

— Ну, теперь открывай глаз, только осторожно, чтобы приспособиться к свету.

Я поступил, как мне было сказано, и спустя некоторое время смог держать глаз открытым безболезненно. Я смотрел двумя глазами.

— Можно прибавить свет, сестра, — сказал доктор Снайдмен.

Я заморгал от добавленного света.

— А теперь давай взглянем, — сказал доктор Снайдмен и склонился надо мной со своим инструментом. Затем велел мне закрыть глаз и надавил на веко пальцем. — Так больно?

— Нет.

— Теперь пересядь в кресло.

Я пересел в черное кресло, и он стал изучать мой глаз через прибор, прикрепленный к металлической штанге. Наконец он выпрямился, отвел штангу и устало улыбнулся мне:

— Сестра, этот молодой человек может идти домой. Я осмотрю его снова через десять дней.

— Да, доктор.

Доктор Снайдмен смотрел на меня:

— Твой отец сказал мне, что ты все знаешь про рубцовую ткань.

— Да, сэр.

— Так вот, я думаю, с тобой все будет в порядке. Я не могу быть абсолютно уверен, ты ж понимаешь, и поэтому хочу осмотреть тебя еще раз, но я думаю, все в порядке.

Я был готов разрыдаться от счастья.

— Тебе очень повезло, молодой человек. Ступай домой и, Бога ради, не подставляй больше голову под бейсбольные мячи.

— Да, сэр. Спасибо вам огромное!

— Огромное пожалуйста.

В коридоре миссис Карпентер сказала мне:

— Надо позвонить твоему отцу. У нас ведь отличные новости.

— Да, мэм.

— Тебе очень повезло, молодой человек. Доктор Снайдмен — изумительный хирург.

— Я очень ему благодарен… Мэм?

— Да?

— А Билли еще не оперировали?

— Почему? Оперировали, конечно. Доктор Снайдмен и оперировал.

— Все в порядке?

— Мы надеемся на лучшее, молодой человек. Мы всегда надеемся на лучшее. Пришли. Я позвоню твоему отцу, а ты готовься к выписке.

Мистер Саво ждал меня.

— Ну, как дела, парень?

— Доктор Снайдмен считает, что все будет в порядке. Меня выписывают.

Мистер Саво заулыбался:

— Так и надо, парень! Валяясь по больницам, карьеры не сделаешь.

— А вас скоро выпишут, мистер Саво?

— Конечно. Через пару дней или вроде того. Если не буду больше ловить мячей от маленького Микки.

— Доктор Снайдмен прооперировал Билли.

— Молодчина! Док — хороший человек. С большим сердцем.

— Надеюсь, с Билли тоже все будет в порядке.

— С ним все будет нормально, малыш! Но сейчас главное, что тебя выписывают.

Санитар принес мою одежду, и я стал переодеваться. Я очень нервничал и чувствовал слабость в коленях. И вот я стоял в той самой одежде, которая была на мне во время бейсбольного матча, в воскресенье. Ну и неделька выдалась, подумал я.

Я сидел на кровати, болтал с мистером Саво, вместо того чтобы проглотить свой обед. Я слишком нервничал и никак не мог дождаться отца. Мистер Саво советовал мне расслабиться, а то я мешаю ему есть. А я сидел и ждал. Наконец я увидел, как мой отец быстро идет по проходу, и вскочил на ноги. Его лицо сияло, а глаза были на мокром месте. Он поцеловал меня в лоб.

— Ну, — сказал он, — бейсболист готов к выписке?

— Ты слышал, что сказал доктор Снайдмен, аба?

— Сестра рассказала мне по телефону. Слава Богу!

— Мы можем идти, аба?

— Ну конечно. Мы пойдем домой и встретим субботу как полагается. Дай-ка я твои вещи приберу.

Я взглянул на мистера Саво, который смотрел на нас и улыбался, сидя на кровати:

— Очень был рад с вами познакомиться, мистер Саво.

— И я тоже, малыш. Держи теперь свою грушу подальше от этих бейсбольных мячей.

— Надеюсь, ваш глаз скоро поправится.

— Нет больше глаза, малыш. Пришлось его удалить. Так уж меня отоварили. Я не хотел, чтобы слепой малыш это знал, так что помалкивай.

— Мистер Саво, мне ужасно жаль это слышать.

— Да уж, малыш, да уж. Вот такая вот фигня. Лучше бы я стал священником. Гнилое это дело — бокс. Хорошо, что для меня он закончился. Лучше бы я на фронт пошел. Но тот парень много лет назад так меня отоварил, что у меня что-то там в голове стронулось. Такая вот фигня.

— До свидания, мистер Саво.

— До свидания, малыш. Удачи тебе.

Я вышел из палаты вместе с отцом, и мы покинули больницу.

Мы поймали такси, и в машине мой отец протянул мне запасную пару очков, напомнив, что я не могу читать до разрешения доктора Снайдмена, и я надел их. Мир снова приобрел резкость, все вокруг стало отчетливым, ярким и чистым, как то случается ранним утром, когда солнце еще над деревьями и повсюду разлита новизна, — чувство было такое, как будто я долго просидел в темном помещении, а теперь вернулся на солнечный свет.