Наталья Галкина - Вилла Рено

— С сосны, что ли?

— Да хоть с сосны, хоть с вертолета, хоть с монгольфьера. С птичьего полета. Ну, и портреты. Исхитришься. Ты у нас маэстро, мэтр, не тушуйся. Чтоб через магический кристалл слегка неясно различал зритель яблоньки наши.

— Пушкинское «через магический кристалл», — заметил Урусов, — означает «сквозь призму времени».

— Тут только «Кубанских казаков» снимать, — не унимался Тхоржевский, — ремейк мистейка.

— Какая у нас завтра погода? Что за прогноз? — сурово обратился режиссер к помрежу.

— Ясно, солнечно, безветрие, — кротко ответствовал помреж.

— Завтра все в саду надо снять, не ровен час, дождь польет, красота полиняет, сколько денежек в трубу. Кто-то хочет возразить?

Никто и не думал возражать.

— Ты встань пораньше, по утрянке яблоневый цвет туалетной водой побрызгай! — крикнул Савельев вслед помрежу. — Можешь у Лялечки какую ни на есть «Шанель» спереть, я разрешаю. Чтобы пчелы, дуры, летали.

— На кой хрен пчелы? — спросил Вельтман.

— Для иллюзии. Нет, черт побери! Просто так!

— Просто так и муха не летает, — усмехнулся Урусов, — не то что пчела.

На сей раз Савельев и Вельтман дошли чуть ли не до драки. Они никак не могли решить: кто в фильме должен утонуть в пруду, какие именно братья будут играть в солдатики у каскада в эпизоде «Мальчики». Освальд и Ральф? Наследники автомобильной фирмы «Рено», приехавшие навестить дальнего родственника Эмиля? Безымянные дети, случайно оказавшиеся на территории виллы? Освальд и Ральф, то есть играющие их школьники, само собой, были под рукой, готовые к съемке; но, как известно, натуральные их прототипы не тонули (точнее, не утонули), разве что подразумевалось чудесное спасение, почти воскрешение.

Полудетективный эпизод с утонувшими наследниками автомобильной фирмы, детьми кого-то из трех братьев-основателей (кого именно?), совершенно неправдоподобный, перекликался с последующей гибелью на гонках Марселя Рено и внезапной смертью Фернана, но уводил кинематографистов в дебри неясной вовсе французской линии сюжета; развивать ее были они неготовы. Что до анонимных детей, и младший, срывавшийся в пруд, дабы уснуть там на дне вечным сном, видный с кручи оврага сквозь прозрачные воды (лежащее, раскинув руки, кудрявое шестилетнее дитя в белой рубашонке), и старший, бросившийся спасать его и утонувший сам (как? от страха? от сердечного приступа? захлебнувшись, сбив дыхание в непосильных попытках вытащить братца?), что до этих безвестных, невесть откуда взявшихся, неизвестно чьих, то они никак не были связаны с событиями фильма, однако должны были создавать ноту мрака, тему Рока в дореволюционной идиллии, возникающую как бы внезапно и из ничего.

— Понимаешь, старик, — говорил Савельев, — натуральное такое эстетство, импрессион, сюр легкий; снимем в дни тумана с залива, вместо простоя дивные кадры с утопленниками, за красотищу ручаюсь, Тхоржевский не подведет.

Вельтмана не устраивала расплывчатость композиции, нечеткость мысли, неопределенность его просто бесила, он не понимал, как можно таким образом работать наобум святых. «На что ты надеешься, вертопрах? Само собой вывезет невзначай?» — «Да ты пойми, — втолковывал ему Савельев, — я снимаю ху-до-жест-вен-ный фильм. В нем можно двигаться ощупью впотьмах, не имея в виду определенной цели, — и получить образ, образ, ты въезжаешь?! Образ важнее мысли и больше мысли». — «Ну, это ты загнул! А въехал я до полной готовности выехать отсюда навсегда куда угодно, к едрене-фене, хоть в Ташкент. Но пока я еще тут, может, ты все же скажешь мне: кто будет играть в солдатики на берегу ручья на завтрашней съемке?»

— А были ли мальчики? — подал реплику развалившийся на белой скамейке вальяжным барином Урусов. — Может, мальчиков-то и не было?

— Кто его знает? Устные предания о чужих воспоминаниях туманного характера. Татьяна Николаевна, кажется, рассказывала дочери о своих детских страхах, связанных с несчастным случаем в девятьсот тринадцатом. Художник Сапунов, утонувший во время прогулки на лодке на одном из озер Териок. Его работы в Русском музее есть. Кстати, Маруся Орешникова была с ним знакома.