Джон Уэйн - Спеши вниз

Ну и что же? Он действительно нуждался в помощи, и вот помощь ему предлагают. Молодому человеку, занятому в одиночку мытьем окон, не приходилось рассчитывать на большой выбор в поисках компаньона.

— Идет! — сказал он серьезно.

По лицу коренастого побежали морщинки, и оно собралось в довольно приятную улыбку, которую не могли испортить даже желтоватые прокуренные корешки. (Почему это клыки сохраняются лучше коренных и резцов? Уже и раньше вопрос этот часто занимал Чарлза.)

Коренастый протянул короткопалую руку. Ногти у него были черные, обкусанные.

— Эрн Оллершоу, — сказал он.

Чарлз пожал руку и торжественно произнес свое имя. Они стали компаньонами.

Решили пойти к Эрну и обо всем договориться. Эрн прошел за буфетную стойку то ли в уборную, то ли попрощаться с хозяином или с кем-нибудь из его семьи, и Чарлз, не желая дольше дышать чадным воздухом закусочной, вышел на улицу. Тележка стояла у обочины, и он направился к ней. Вдруг сильный толчок едва не свалил его с ног. Пошатнувшись, он отступил в темную подворотню рядом с входом в закусочную Снэка. Чья-то огромная лапища ухватила его за ворот. Тяжелое тело навалилось на него и мешало дышать. При свете фонаря блеснула чья-то лысина.

— Минутку, сынок. Как, цела шейка-то? Ни слова!

— Так как же, цела?

Где же этот Эрн?

— Цела.

— Тогда молчок, слышишь? Твоя тележка?

Опять этот вопрос! Но теперь не приходилось раздумывать — отвечать или нет.

— Моя.

— Ах, так! Значит, завел собственное дело, занимаешься мойкой окон? Ну так слушай. Видишь это?

Свободная рука говорившего была сжата в кулак. И что-то тускло поблескивало на пальцах. Хотя Чарлз до этого никогда не видел кастета, но догадался. Лысый для большей убедительности повертел кулаком и так и эдак. Медные шипы отражали желтоватые лучи фонаря. «Пахнет убийством», — подумал Чарлз.

— Не вздумай дальше отнимать хлеб у здешних. На первый раз с тебя хватит этого. Увижу еще — сверну шею и баста!

Шаги. Кто-то подходит по тротуару.

— Тише!

Кастет уперся Чарлзу в кадык. В подворотне темно. Прохожий ничего не заметил. Или заметил двух обнимавшихся пьянчужек.

Где же Эрн?

Чарлз не считал себя трусом. Выйдя из мальчишеского возраста, он ни разу не дрался, но полагал, что при случае может постоять за себя. Но тогда все представлялось ему совсем иначе. Непременно на просторе, чтобы было где сойтись и размахнуться, и, конечно, при свете дня. Но так вот, в темной подворотне, с притиснутыми руками, чувствуя чье-то зловонное дыхание, и с глоткой, зажатой кастетом…

— И проваливай туда, откуда явился, — убедительно посоветовал лысый. — Недели не протянешь, если не смотаешь удочки.

Открылась дверь закусочной.

— Тише. — И кастет опять сдавил глотку.

Это был Эрн. Не глядя ни направо, ни налево, он с секунду постоял на пороге, потом ровным шагом направился мимо подворотни. От досады и страха у Чарлза замерло сердце. Потом, уже, казалось, миновав их, Эрн, так же не глядя, захватил согнутой рукой лицо лысого и резко дернул его. Тому оставалось либо выпустить Чарлза, либо в свою очередь оказаться с переломанной шеей. Он выпустил воротник Чарлза. Эрн все еще не глядел на него.

Лысый внезапно извернулся и взмахнул рукой. Он старался ударить Эрна в затылок кастетом. Но Эрн быстро согнулся и двинул лысого плечом в живот. Встречное движение и объединенный вес придали такую силу этому удару, что лысый словно переломился, корчась от боли. Мускулы на его животе затвердели, как чугун, и не давали ему облегчиться рвотой. Тут кулак Эрна угодил ему прямо в лицо. Лысый упал.

Чарлз, весь дрожа, выскочил из подворотни. Ему хотелось поскорее уйти, где-то отсидеться, успокоиться. Эрн уже собрался следовать за ним, но счеты с лысым еще не были покончены. Шагнув туда, где в откинутой руке тускло поблескивал кастет, Эрн тяжело припечатал кулак своим грубым башмаком.

Уже отойдя немного, Эрн спокойно сказал:

— Теперь пусть поторопится снять свои кольца, не то будет красоваться в кастете недельку-другую. Рука-то у него теперь вздуется что надо!

Чарлз промолчал.

— Открывая наше первое собрание зимнего сезона, — сказала Джун Вибер, и ее звонкий голос чеканил слова, как колокольный призыв к какой-то оргии, — мы приветствуем мистера Фроулиша. Он прочтет нам отрывки из романа, над которым сейчас работает.

Она села. Джордж Хатчинс вплотную придвинул свой стул и украдкой взял ее за руку, прикрываясь газетой.