Павел Зайцев - Увидеть море

- Да, теперь будут говорить, что струсили, убежали, — радостным тоном заговорил Гоша, переводя дыхание, когда мы все втроем вновь собрались в Диминой студии.

- Да пусть что хотят, говорят, — сообщил Дима, — сколько их было и сколько нас? Мы сделали все, что могли.

- Всё что могли? — возмутился я, — да вы что, парни! Мы приехали, покарали балуновых обидчиков в их логове, потом вышли втроем против тридцати! А теперь посмотрите на себя! Да из нас ни на ком даже царапины нет!

- Я колено ободрал, — сконфуженно заметил Дима.

- А вообще-то Паша прав — это победа! Да мы герои, чёрт возьми! — воспрял духом Гоша, — а стоять и огребать дубинками по головам — это пусть дураков поищут. Наливай, Дима!

- За победу, — в пластмассовый вкус дешевой флоридской водки примешивался легкий но ощутимый привкус триумфа.

Не успели мы сказать и слова, как в дверь раздался громкий стук.

Тревожно переглянувшись, мы кинулись разгребать подручные средства обороны. Дима схватил гриф от штанги, я вооружился увесистой сковородкой, а Гоша встал около двери наизготовку со стулом.

- Бъём все разом! — прошептал нам Гоша одними губами и рывком распахнул дверь.

- Эээ… пацаны, вы что?! Аккуратнее! — от двери испугано отпрянул ошарашенный Лёня. — Вы, чо все убежали и меня бросили? Меня там чуть опять не побили…

Гриф от штанги с глухим звоном загрохотал по полу, а вслед за этим раздался звук звонкой затрещины.

- Ну, ты… — Дима зло сплюнул на пол у ног повалившегося на кровать гостя, -….Ба-алун…

_____________________________________________________________________________

* Приходит Илья Муромец домой и видит избитого отца.

— Что с тобой, батюшка, случилось?

— Прилетал Соловей Разбойник и вломил мне.

— Ну, ничего, я с ним разберусь.

Договорились о месте и времени разборки, встречаются. Илья:

— Послушай, свет Соловушка, ты знаешь кто я такой?!

— Да, свет Илья Муромец, ты слава земли Русской и гроза всей нечисти.

— А кто это, ты знаешь?!

— А это папаша твой, урод (трах отца по роже).

Илья (слегка удивленно):

— Погоди, Соловей. Ты знаешь кто я такой?!!!

— Ты, Илья Муромец, слава земли Русской и гроза всей нечисти.

— Ну а кто это, ты знаешь?!!!

— А это папаша твой, урод (опять трах отца по роже).

Илья (совсем удивленно):

— Да ты знаешь кто я такой?!!!

Тут отец говорит:

— Слышь, Илюша, а, может, домой поедем? Ну их к лешему такие разборки!

Нам стало слишком душно на юге. Сладковатый тошнотворный запах разлагающейся тропической флоры с болот и заливов, казалось, въелся в нашу кожу намертво. Одни и те же маршруты, одни и те же люди, средние заработки на надоевших работах и рутинное существование. Край нашей мечты стремительно терял романтический ореол и становился просто ещё одним местом на планете, где люди скучны и несчастны. Мы перестали быть путешественниками в раю, и превратились в «местных». Сердца созрели для больших перемен, нужен был лишь импульс.

Судьба предоставила его, объединив на данном отрезке сразу несколько обстоятельств. С одной стороны жизнь осложнилась наличием мстительных таджиков. Слишком иллюзорна была их «победа» и слишком очевидны потери в виде распухших от злости и побоев соратников. Они жаждали реванша. С другой стороны неожиданно перед нами открылись новые горизонты.

- Ты слышал? Кристинка увольняется. Едет с приятелем Стивом в Нью-Хэмпшир на заработки, — Света пришла с работы взбудораженная, — говорит там за лето можно тысяч по десять сделать на человека, не напрягаясь.

Её глаза цвета североамериканской валюты всегда загорались огнём при мысли, что можно «заработать много денег». Меня в этом словосочетании неизменно смущало слово «заработать», но тут её слова легли на возделанную почву.

- Поехали тоже! — заявил я, не раздумывая.

- Вот так просто поедем? А как же работа? А машины куда денем? — Света смотрела с сомнением, но явно хотела, чтобы я её убедил.

Убеждать. После способности к языкам и поглощению алкоголя это всегда было самым большим моим талантом. Выезд был назначен на среду.

- На север? — Дима отреагировал бесстрастно, как настоящий индеец. — Поехали, конечно. А то меня эти магазины уже конкретно затрахали.

Мое гоночное «авто», под завязку набитое общим шмотьём, стало на якорь в уютной гавани платной гаражной стоянки.

- Тридцать долларов в месяц, сэр, и я лично гарантирую вашему автомобилю сохранность, — беспредельная честность глядела на меня из глаз негра-управляющего.