Джон Уэйн - Зима в горах

— Не думаю, — безразличным тоном сказала она.

Кто-то — возможно, служка или церковный староста — открыл боковую дверь в часовне, поглядел на них с минуту и снова тихо прикрыл дверь.

— А вы? — спросила она. — Я думала, что вы отдыхаете по воскресеньям: ведь вам приходится каждое утро так рано вставать, чтобы успеть к первому рейсу.

— Меня выкинули из моей конуры, — бесцветным голосом сказал он.

— Что? Миссис Пайлон-Джонс отказала вам в квартире?

— Да. — И он рассказал ей об эпизоде с бильярдным шаром. Пока он рассказывал, они продолжали идти по дороге и вдруг обнаружили, что ушли далеко. Это получилось не намеренно, без всякого плана с их стороны — просто они шли рядом. Все объяснялось, конечно, тем, что слишком холодно было стоять на месте — да, только этим.

Когда Роджер закончил свой рассказ, красивые глаза Райаннон широко раскрылись от удивления.

— А в чем все-таки, по-вашему, дело?

Он передернул плечами.

— Кто-то хочет, чтобы я отсюда убрался.

— Это что же — Дик Шарп?

Вопрос вырвался у нее сам собой — естественно и просто. Однако Роджеру все казалось непростым, и потому он незаметно исподтишка взглянул на нее.

— Вы тоже об этом слышали?

— Все об этом слышали, — небрежно бросила она.

Он позавидовал ее спокойствию. Должно быть, оно объяснялось тем, что ее это действительно не касалось. Одной ногой она действительно стояла в более широком мире, хотя бы благодаря этим счастливцам бизнесменам, с которыми она летала на Мальорку. Потаскушка! В самом деле? Этого он никогда не узнает. Она ему не расскажет, да и какое право он имеет знать?

— Что же теперь вы будете делать? — спросила она.

— Понятия не имею. Никто в Лланкрвисе не возьмет меня к себе на квартиру. А если кто и отважится, то его станут так же изводить, а может быть, и хуже. И меня снова выкинут на улицу. Так что лучше ни на кого не навлекать неприятностей.

Они достигли того места, где на дорогу, по которой они шли, круто сбегала вниз тропинка, вившаяся меж отвесных склонов. Райаннон свернула на нее и стала подниматься в гору.

— Куда вы меня ведете?

— Хочу кое-что вам показать, — сказала она. Лицо у нее было сосредоточенно серьезное, словно она подавляла в себе волнение или внезапно на что-то решилась.

Покажи, Райаннон, покажи! Ты такая красивая, такая женственная и такая уверенная в себе, и ты одержала столь абсолютную победу в своем мире. От тебя я все приму и ни о чем тебя не спрошу.

Они лезли вверх по откосу, а затем тропинка повернула и стала полого огибать плечо горы. Здесь была последняя терраса, где стояли домики, казавшиеся сейчас из-за тумана глухими квадратами без окон и дверей. Тут поселок кончался и начинались отдельные, редко разбросанные коттеджи. Куда она его ведет? На уединенную тропинку в горы? Ах, Райаннон! Если бы можно было оказаться вдвоем с тобой в какой-нибудь впадине, наполненной светящимся туманом! Лежать обнаженными на влажном вереске!

Тропинка, словно червь, ползла по крутому склону. Она осторожно заворачивала, пока не вывела их к обрыву; внизу под ними лежала долина, где росли маленькие сучковатые дубы. Деревья стояли почти голые, лишь отдельные ветви были еще одеты бурой листвой. Из буро-серых зарослей то тут, то там вздымались к небу островерхие скалы. И над всем этим мягкой пеленою стлался туман. От такой красоты у Роджера захватило дух, хотелось громко выразить свой восторг, но таинственность пейзажа принуждала к молчанию. Здесь было царство друидов.

Роджер никак не мог понять, зачем Райаннон привела его сюда; но тут он заметил, что она стоит и выжидающе смотрит на него. Он не обнаружил пока ничего, что требовало бы какой-то реакции с его стороны, если не считать волшебства долины, раскинувшейся у их ног, а Райаннон, конечно, привела его сюда не затем, чтобы любоваться красивым видом. Неподалеку от них стояла маленькая заброшенная часовня, которую он заметил еще раньше, во время своих одиноких прогулок по горам. Ее окружала кирпичная ограда с железными крестами и чугунной кованой калиткой. Ограда, кресты и калитка были в хорошем состоянии. Что ж до часовни, то он ни разу по-настоящему не рассматривал ее.

— Ну и что же дальше? — спросил он.

Вместо ответа она щелкнула засовом калитки. Роджер поднялся следом за ней на две ступеньки и вошел в крошечный мощеный дворик, существовавший лишь для того, чтобы часовня, будучи храмом, не стояла на голой земле. Дворик был выложен каменными плитами, хоть и сильно потрескавшимися, но плотно пригнанными друг к другу. Райаннон, шедшая впереди, завернула за угол часовни. Роджер не сразу последовал за ней, а остановился и заглянул в затянутое паутиной окно. Внутри был большой голый зал, где раньше, очевидно, стояли скамьи и кафедра, а в противоположном конце виднелась дверь, которая, должно быть, вела в заваленную церковной утварью ризницу. Сейчас там, где раньше молились, все было расчищено, прибрано и выглядело, как жилое помещение. У стены стояла большая широкая кушетка; пузатая чугунная печка с длинной трубой, возможно, находилась здесь еще в те времена, когда часовня была часовней, тем не менее она придавала залу вид студии на Монмартре. У дальней стены, там, где было меньше сырости, стояло несколько холстов в подрамниках.