Джон Уэйн - Зима в горах

Еще не решив, как лучше быть, Роджер остановился неподалеку от них, дожидаясь, чтобы его заметили. На Мэдоге был синий костюм, мятый и изрядно потертый; щеки у него заросли щетиной, и он настолько обрюзг, что живот мешал ему удобно облокотиться о стойку. Интересно, он в самом деле хороший поэт? Роджер решил поспешить с изучением валлийского, чтобы побыстрее прочесть что-нибудь из произведений Мэдога. Конечно, и при такой заурядной внешности Мэдог вполне мог быть настоящим поэтом. То, что он выглядел как типичный молодой клерк, работающий у провинциального агента по торговле недвижимостью, говорило скорее в его пользу, поскольку поэты, которые выглядят поэтами, часто оказываются нахальными самозванцами. А вот итальянцу, казалось, в пору было выступать на сцене в какой-нибудь опере Верди, где он вволю мог бы кричать «ура» и делать вид, будто пьет вино из картонных кубков. Волосы у него были как мех россомахи. Они вздымались темной волной вокруг бесстрашно торчавших, точно одинокие утесы, ушей. Итальянец и Мэдог рассматривали какую-то вырезку из газеты.

Так прошло несколько минут; затем один из мужчин в плаще крикнул что-то хозяину по-валлийски, назвав его просто Марио, — речь явно шла о том, что его дожидается клиент. Хозяин на секунду поднял глаза и, заметив Роджера, сказал ему что-то на своем певучем валлийском языке.

— Извините, — сказал Роджер и смущенно улыбнулся, — но я не говорю по-валлийски. Только делаю первые шаги.

При звуке его голоса Мэдог оторвался от газетной вырезки и приветственно взмахнул рукой.

— Ах, вы англичанин, — сказал хозяин. — Что вам угодно? Я сейчас вас обслужу. Мы тут читаем кое-что интересное. Насчет Бре-та-ни.

— Вот как? Мне пинту горького, пожалуйста.

— Да, сэр, Бре-та-ни, — повторил хозяин. — У них там бьют витрины. Так называемые зеркальные стекла.

— Вот как? — сдержанно заметил Роджер. Кто бьет? О чем этот человек говорит?

— Десятипенсовик и девять монет, — сказал хозяин, осторожно пододвигая Роджеру пиво. Держался он не враждебно, но и не дружелюбно, а как-то победоносно.

Роджер протянул ему десятипенсовик и еще девять пенсов и сказал:

— Так, значит, витрины бьют?

— Да, сэр, — просиял хозяин. Он смахнул монеты в кассовый ящик. — По всей главной улице в Комбуре. Это работа коммандос.

Роджер молча поверх кружки воззвал взглядом к Мэдогу.

— Речь идет о бретонских коммандос, — пояснил Мэдог. — Вот взгляните сами. — Он протянул Роджеру вырезку из газеты. — Они закладывают пластиковые бомбы, и зеркальные окна разлетаются в куски. Делают это ночью, чтобы никто не пострадал. Но если это не произведет эффекта… — Он многозначительно умолк.

Роджер взял в руки газетную вырезку.

— Боюсь, я понятия не имею о том, кто такие бретонские коммандос, — сказал он, все еще ощущая потребность извиняться. — Они что же…

— Вот, вот! — Хозяин расплылся от удовольствия. — Именно так говорят и в Париже. Кто эти люди? Откуда они вдруг взялись, эти людишки, которые именуют себя коммандос? — Он весь затрясся от беззвучного смеха, привалившись к стойке. — А потом, в один прекрасный день БУ-УМ! — И он замахал руками в узком пространстве между бутылками.

— Они считают французов оккупантами, — мягко пояснил Мэдог. Он улыбнулся печальной улыбкой человека, которому, как ни грустно, приходится терпеть такое невежество; улыбка эта вызвала у Роджера еще большее раздражение, чем театральность хозяина. — Они не хотят зависеть от Парижа. Все их апелляции по обычным каналам оставлены без внимания, и теперь они прибегли к силе. Они прошли военную подготовку, и у них есть оружие.

— Да, сэр, оружие, — подтвердил хозяин. — И деньги. Всего хватает. И в следующий раз они займутся не только витринами. — Он снова радостно заулыбался.

— Что ж, — сказал Роджер, отхлебнув пива, — это, наверно, уже им решать.

— А вот Марио намерен к ним присоединиться, — усмехнулся Мэдог. — Он едет в сентябре на две недели в Бретань — у него отпуск — и надеется вступить там в контакт с коммандос и принять участие в их акциях.

— Не может быть!

— Да-с, сэр, очень даже может, — сказал хозяин и перегнулся через стойку. — Сюда это тоже докатится. Разве от Вестминстера дождешься независимости! Так что придется кому-то подсобить. А для этого нам нужен практический опыт. Пойду к коммандос. Сначала взрывать витрины по ночам. Потом поджигать машины. Ударил здесь, ударил там — исчез. Словом, надо кое-кому показать, что мы не шутим. Тогда Вестминстер сдастся, чтобы дело до убийства не дошло. Дадут независимость, создадим валлийский парламент. Англичане будут предъявлять паспорта на границе.