Джон Уэйн - Зима в горах

— Давайте-ка, Роджер, поведем вместе, — сказал он.

— Переключать скорости? — спросил Роджер, глядя вниз на короткий неуклюжий рычаг.

— Ну да. Все остальное я сам могу.

— А ручной тормоз?

— Правильно, отпускайте.

Роджер отпустил ручной тормоз, и тяжелый грузовик медленно пополз вниз по сверкающему снегу. Снова — в который уже раз с тех пор, как он очутился здесь, среди этих гор, — Роджер почувствовал, как по жилам у него пробежал огонек азарта. А рядом сидела Дженни, увлеченная приключением, как дитя.

— Первую передачу, — скомандовал Гэрет. Он выжал сцепление, и Роджер аккуратно включил передачу. — Так. Теперь вторую.

Гэрет отдавал приказания, точно хирург во время операции: „Пинцет… тампон… зажимы“. Роджер едва не фыркнул.

Уверенно, неторопливо поворачивая огромной ручищей баранку, Гэрет вывел грузовик на шоссе. Тут Роджер снова вступил в круг своих обязанностей, переключаясь с третьей передачи на вторую, на первую, на нейтральную и снова на прямую передачу, чтобы лихо влететь по расчищенному шоссе в Карвенай. Они поставили „додж“ под увенчанной снежными шапками замковой стеной и зашли в кафе на площади — подождать там Айво и Гито.

— Долго будут их держать в полицейском участке? — спросила Дженни.

— Минут десять, думаю, не больше, — сказал Роджер. — Запишут показания и отпустят.

— А что будет с этим парнем, у него же не было ни прав, ни страховки?

— Ему дадут двадцать четыре часа сроку, чтобы предъявить эти документы, а не предъявит, оштрафуют.

Гэрет дул на горячий чай и молчал. Роджер почувствовал отчужденность: Гэрет снова шаг за шагом уходил в себя, в свою скорлупу. Когда они спускались на грузовике с гор, вдвоем ведя машину, согласованно управляя огромным механическим зверем, он ощущал свою близость к Гэрету. А теперь Гэрет был сам по себе, сидел погруженный в свои думы. Может быть, это потому, что они здесь втроем? Если бы они сидели сейчас за этим исцарапанным пластмассовым столиком вдвоем, как сиживали прежде не раз, может быть, он тогда не замкнулся бы в себе? А может быть, это просто напряженность момента вынуждает его как командира к одиночеству?

Получить на это ответ было невозможно. Но вероятно, все же присутствие Дженни заставляло Гэрета замыкаться в себе. Эта сторона жизни Роджера — личная, семейная — всегда будет недоступной для Гэрета, даже если он захочет, чтобы пути его и Роджера не разошлись. Неожиданно Роджер впервые задумался над сексуальной стороной жизни самого Гэрета. Может быть, ему каким-то образом удалось исключить секс из своей жизни? Безболезненно сублимировать все сексуальные эмоции в чем-то ином? Или, может быть, где-то, в каком-то горном ущелье, в каком-то диком углу среди скал существует безвестная она, и когда полная луна плывет в вышине, Гэрет спешит через горы на свидание? Или в нем, запрятанная глубоко, подобно подземному озеру, бушует лава страстей, грозя извергнуться когда-нибудь наружу огромным гейзером?

Он услышал, что Дженни спрашивает его о чем-то.

— А большой полагается штраф за управление автобусом без прав?

— Порядочный. Тут главное даже не в отсутствии прав, а в отсутствии страховки. Если нет прав, нельзя получить и страховку, а это уже серьезное нарушение закона.

— Значит, сегодняшнее утро принесло Дику Шарпу довольно крупные неприятности?

— Это зависит от того, какую он займет позицию. Автобус принадлежит ему, и он нанял шофера, не имеющего необходимых документов. Но с другой стороны, непосредственным нарушителем закона является тот, кто сел за баранку и вывел автобус на линию.

Гэрет, который, казалось, не прислушивался к их разговору, вдруг заерзал на стуле и сказал:

— Дик Шарп, если захочет, может сухим выйти из воды. Но если он допустит, чтоб этого парня засадили за решетку, ему больше не найти желающих делать за него всю грязную работу.

— Вы считаете, что шоферу это грозит? — спросила Дженни, глядя на Гэрета широко раскрытыми темными глазами. — Его могут посадить за решетку?

Гэрет молча пожал плечами, выражая полное безразличие к судьбе хорька.

В эту минуту Роджер, случайно бросив взгляд в окно, увидел на площади несколько машин, которые двигались медленно, так как пути их следования пересекались. Одна из машин — длинный, серый, сверкающий отполированным кузовом лимузин — начала плавно подруливать к тротуару, и Роджер мгновенно и безошибочно узнал острый петушиный профиль Дика Шарпа, сидевшего за рулем.