Эмманюэль Бернхайм - Его жена

Она подняла голову. Сквозь занавески мигала гирлянда электрических лампочек на елке. Клер застыла на тротуаре.

Только сильно замерзнув, она решилась войти в дом.

Нажала на кнопку звонка и тут же услышала, как Николя улепетывает от двери. Когда она вошла, он уже исчез.

Отец, мать, Сильви, сестра, и Жан-Пьер, ее муж, — Клер перецеловала по очереди всю свою семью.

Мать даже не заметила, что щеки у нее совсем ледяные.

Клер положила свои подарки под елку. На полу валялись разорванные цветные обертки. Она подумала, что Николя разрешили посмотреть свои подарки, пока ее нет, наверняка боясь, что своим присутствием она испортит ребенку удовольствие.

Сильви утащила ее на кухню и шепотом попросила выписать ей лексомил. Но Клер не взяла с собой бланки рецептов. Сестра, похоже, была недовольна. Она молча раскрыла пластиковую упаковку с копченым лососем. Потом они вместе разложили на блюде ломтики, разделенные целлофаном. Клер ушла из кухни. В гостиной на диване она заметила сумку Сильви. Подошла и открыла ее. Отец и Жан-Поль, занятые починкой игрушки для Николя, ее не видели. Она быстро нашла то, что искала: зелененькую коробочку с лексомилом, почти пустую. Проглотила полтаблетки и все положила на место.

Видеоигра Николя, кажется, понравилась. Он поблагодарил Клер и позволил поцеловать себя в голову.

Ужин был уже готов. Николя сел рядом с отцом и играл в видеоигру, подаренную Клер.

Лосося она не ела.

Завтра, как и каждый год после рождения Николя, они отправятся в Пиренеи. Клер не удавалось вникнуть в их разговор. Они обсуждали встречу Нового года и говорили о друзьях, которых она не знала. У матери и сестры были совершенно одинаковые голоса.

Неожиданно она стала моргать в такт мельканию елочной гирлянды, и до ее слуха доносилось лишь пиканье видеоигры. Не надо было ей принимать лексомил — к транквилизаторам она не привыкла. Клер попробовала справиться с подрагиванием век. Уставилась на блестящую оранжевую поверхность. Лосось. Пиканье становилось все более и более далеким. Она уснула.

Вагон был почти пуст. Клер села у окна и положила ноги на сиденье напротив. Ей было хорошо.

Она проснулась на диванчике, когда они уже ели на десерт рождественское «полено». Родители, похоже, из-за нее не встревожились. Врачи всерьез никогда не болеют. После кофе и обмена подарками она всех перецеловала. И спустилась по лестнице, не дожидаясь лифта.

Потом вприпрыжку понеслась на вокзал.

Когда она приедет домой, сразу же поставит пластинку. Ей хотелось слушать музыку.

Клер почувствовала, что проголодалась.

Каждый день она осматривала розы, подаренные Томасом. Они раскрывались, а свежи были по-прежнему.

Но однажды утром они начали склонять свои головки. Клер никак не могла решиться подрезать кончики стеблей. Наконец пошла в кабинет за ножницами. Это были цветы Томаса. Не могла же она дать им вот так завянуть. Она аккуратно наискосок подрезала все двенадцать стебельков.

В тот же вечер розы снова распрямились. Клер вздохнула. Придется подождать еще пару деньков, прежде чем она положит их в ящик письменного стола.

Она сбегала за фотоаппаратом-поляроидом, лежавшим в стенном шкафу. Как она раньше об этом не подумала?

Клер сфотографировала букет.

Цвета получились бледные, но розы видны были очень четко.

Она положила фотокарточки в ящик. Закрывая его, она передумала. Вытащила ящик до конца и поставила его на стол. Отодвинула лампу. Золотые квадратики слишком ярко отражали свет.

Теперь она сфотографировала содержимое ящика. Как только поляроидный снимок получился четким, она положила его в бумажник.

Клер отправилась в супермаркет.

Издалека увидела свою пациентку, кассиршу.

Молодая женщина была в шейном корсете. Она, значит, ходила к другому врачу? Клер сейчас пойдет мимо нее и обо всем расспросит.

Сначала она пошла в хозяйственный отдел. Затем прошлась между стеллажами. Обратила внимание на женщину, укладывавшую в свою тележку одну за другой коробки сахара.

У Клер одна коробка тянулась почти полгода.

Она подумала о сладком кофе, который пил Томас. Если бы Клер жила с ним, она покупала бы столько же сахара, сколько эта женщина. Ей вдруг захотелось уйти из магазина.

Вокруг все толкали перед собой полные тележки. А Клер даже не взяла тележки. Ей для ее покупок хватало металлической корзинки. Она жила одна.

Со своей пациенткой она поговорит в другой раз. Клер встала в самую короткую очередь, ту, в которой у клиентов было не больше десяти покупок.