Мариуш Вильк - Волчий блокнот

Теперь Феодосий, хозяин кельи. Это фигура наиболее прорисованная — от отрочества до гробовой доски — благодаря «Житию», написанному Нестором. С детства погруженный в себя, чуть ли не юродивый, повздоривший с матерью, не понятый окружением, он попадает в конце концов в пещеру к Илариону, где Никон постригает его в монахи. Со временем богобоязненный Феодосий возглавил братию, создал Печерский монастырь и ввел в него устав монастыря Студийского. Закладывая основы монастырской общности на Руси, Феодосий поучал, как не поддаваться дьявольским козням, не давать им возобладать над собою, держаться крепко, не слабеть от напастей, не покидать келью, оградить себя постом и молитвой и постоянно призывать Бога в помощь. После смерти канонизирован и почитается как духовный отец монашества.

Историю первого монашеского братства на Руси рассказывает «Киево-Печерский патерик» — пример зарождения еще одного жанра — жизнеописания святых. Это жанр особый — по его законам лепилась человеческая судьба, а потом записывалась в схематизированном виде. В отличие от слов и летописей, жизнеописания святых позволяют нам увидеть быт Древней Руси, раскрывают грехи, интимные подробности ее обитателей… Порой неизвестно, где кончается жизнь и начинается житие, кто автор эпизода — святой герой или его летописец? Например, возможно ли на самом деле выжить, будучи закопанным в землю по шею, подобно Иоанну Затворнику? Собрания житий, так называемые патерики, отражали реалии эпохи и обычаи, идеалы святости и гримасы девиации. «Киево-Печерский патерик» занимает особое место — Русь в него гляделась, словно в зеркало за утренним туалетом, и по нему себя равняла: от быта смердов до придворного этикета. Печерский монастырь в те времена представлял собой не только школу молитвы, поста, ремесла и послушания, но еще и важный центр письменного слова и политической мысли: здесь формировались православный обряд и отношение к латинской вере, здесь родилась концепция единства земли Русской и образ поляков, ее врагов. Не случайно брату Матфею бес явился в образе… ляха. Здесь, наконец, плодились всевозможные суеверия, большинство из которых живы и по сей день (взять, к примеру, веру в ритуальные убийства у евреев — недавно Патриарх Московский и всея Руси задал Генеральной прокуратуре вопрос, не носило ли убийство царской семьи характер именно такого обряда). Короче говоря, Печерский монастырь служил источником и правой веры на земле Русской, и суеверий, и икон, и книг, и святых. Отсюда все это плыло на Север…

С раздроблением Руси росло число монастырей — в Твери, Костроме, Ярославле, Нижнем Новгороде или Москве, поскольку каждый удельный князь желал иметь под рукой монахов — чтобы за него молились, советом служили да в летописи прославили. Потом, во время татарского ига, эти монастыри сберегли Русь, подобно тому как рукописи сохранили ее историю. В XIV веке возник новый тип русского монастыря, так называемая пустынь, где — вдали от людей, среди глухих лесов и непроходимых болот — селились братья, которым опостылела бренность мира. Одним из них стал Сергий Радонежский, основатель Троицкой лавры близ Москвы, откуда началось «собирание» Русской земли: сперва преподобный отец благословил князя Димитрия на победную битву с татарами. Позже ученики его продолжили колонизацию северных территорий Московии — от Белозерья, через Валаам на Ладоге до Соловков на Белом море, где на протяжении последующих веков строилось государство в государстве. Соловецкое братство «представляло из себя черноризческое барство, на которое работали сотни и тысячи крестьянских рук», как писал Ключевский, но это уже другая глава нашей повести.

Святой Феодосий оставил «Слово о вере варяжской» — своего рода духовное завещание. В нем он писал: «Латинской веры следует остерегаться, обычаев их не держаться, причастия у них не принимать и не слушать сказанного ими, потому что заблуждаются они в вере и нечисто живут. Едят с собаками и кошками, пьют свою собственную мочу — зло это и проклятию подлежит, — едят черепах, и диких коней, и ослов, и удавленину, и мясо медвежье и бобровое. В первую же неделю Великого поста во вторник разрешают есть мясо, и монахи едят сало, в субботу же постятся. Христианам же своих дочерей нельзя выдавать замуж за них, ни их дочерей брать себе в жены, нельзя с ними брататься, ни кумиться, ни целоваться с ними, и нельзя есть с ними и пить из одной посуды. Если же они попросят у вас, то дайте им, Бога ради, поесть, но в их посуде, если же не будет у них посуды, то можно дать в своей и потом, вымывши посуду, молитву сотворите. А о согрешениях своих они не у Бога просят прощения, а попы их прощают за мзду. Попы же их не женятся законным браком, но с рабынями блудят и церковную службу творят, не видя в этом греха. Епископы же их держат наложниц, и на войну ходят, и перстень на руке носят. Мертвецов кладут на запад ногами, а головою на восток и руки вдоль тела укладывают, очи же, уши и нос залепляют воском. И в жены берут сестер. И мертвому телу Господню служат, считая его мертвецом; мы же службу творим живому телу Господню, самого Господа видя сидящим справа от отца, который судить придет живых и мертвых. Они ведь, латиняне, мертвые, потому что мертвую службу творят; мы же, живому Богу жертву чистую и непорочную принося, вечную жизнь обретаем. Ведь так написано: “Каждому воздастся по делам его”. Пищи же их нельзя вкушать, ибо много в них злого и неправедного. Развращена и гибельна вера их, ибо даже иудеи не делают того, что они творят. Многие же в Савелиеву ересь впали, которая сквернее и злее, чем вера любых других народов, потому что спастись от нее нельзя, а от языческих ересей можно. Латиняне Евангелие и Апостол имеют, и иконы святые, и в церковь ходят, но и вера их и закон ложные. Множество ересей всю их землю осквернили, потому что во всей земле только варяги. Великая беда из-за них правоверным, которые с ними живут в одном месте. Тот же из христиан, который устоит перед ними, сохраняя веру в чистоте, станет перед Богом справа, радуясь; если же по доброй воле перейдет в их веру, то будет стоять вместе с ними слева, плача горько. Нет жизни вечной живущим в вере латинской или мусульманской, не будут они вместе со святыми в будущем веке».